Страница 67 из 92
- Папа, - начала она.
- Я знаю, что ты хочешь сказать, Кли. Но даже вали бы твой брат Джон был жив, а все говорит за то, что он умер - если бы он был жив и прямо сейчас пришел сюда, для меня он все равно умер. После того, что он сделал, он должен был умереть.
- Папа, я хотела бы, чтобы ты так не думал. Джон сделал глупость, сделал неумело, по-детски. Он был неуклюжим мальчишкой в те годы.., и заплатил за сделанное.
- Но мой собственный сын на каторге, обычный преступник, убийца! Мои друзья добры ко мне и не упоминают о нем до сих пор. Если бы кто-нибудь из них напомнил мне, я не мог бы держать высоко голову, Кли.
- Папа, - умоляюще сказала Кли, - ему было восемнадцать лет, он был избалован, он возмущал тебя и меня... Но если он жив, прошедшие восемь лет сделали из мальчика мужчину. Нельзя же держать зло на собственного сына восемь лет. А если ты не можешь сейчас держать высоко голову, то это, вероятно, твоя проблема, и она не связана с Джоном.
Рольф положил ей руку на плечо, ласково предупреждая, что ее тон, если не слова, переходит в опасное поле оскорбления, как частицы, движущиеся в случайном поле, действуют непредсказуемо.
- Я не прощу его, - сказал старик, сжав руки. - Я не могу простить. Не могу. Я был так опозорен...
- Папа! - она отступила от оскорбительного тона и говорила теперь с любовью, которую чувствовала к нему. - Папа! - И протянула к нему руки.
Он выпрямился, разжал пальцы, но не принял ее руки.
- Кли, ты сказала, что уедешь и не хочешь, чтобы кто-нибудь знал, где ты. Я люблю тебя и хочу, чтобы у тебя было все, что ты желаешь. Но хотя бы.., письма или что-нибудь в этом роде. Я хоть буду знать, что с тобой все в порядке...
- Писать не будем, - сказала она, и быстро добавила:
- Но ты будешь знать.
- Нам пора, Кли, - сказал Катам.
- До свиданья, папа. Я очень люблю тебя.
- И я люблю тебя, - сказал Кошер, но она уже вошла в дом.
- Я хотела бы иметь возможность сказать ему, что Джон жив, и почему мы уезжаем тайно, - сказала Кли, когда они подошли к парадной двери.
- Он узнает достаточно скоро, - ответил Катам. - Все узнает.
Она вздохнула.
- Да. Этот огромный чудовищный компьютер в Тилфаре даст им знать. Они могли бы все узнать и сейчас, если бы захотели, но все слишком растеряны, Рольф. Три тысячи лет люди пытались найти слово, отделяющее человека от других животных. Одни ученые называли человека смеющимся животным, другие моральным животным. Ну а я думаю, может он - смущающееся животное.
Ее будущий муж засмеялся, но не слишком весело, затем сказал:
- Кли, я уже тысячу раз спрашивал тебя, но все не могу поверить: ты уверена в тех рапортах?
Она кивнула.
- Их видели очень немногие, те, кто был близко причастен к конструкции компьютера. Мне позволили заглянуть лишь одним глазом, и то больше из-за этой последней заварухи во дворце, а не из-за чего-либо другого. Но это сделало меня больной, Рольф, потому что я ничего не могла сделать с этим чудовищем. Но ведь я и так уже поработала для этого преступного дела, верно? Рольф, они четыре раза пытались разобрать его, но ничего не вышло. Каким-то образом он защищает себя. К нему едва могли подойти близко.
- Это понятно, - сказал Рольф. - Он получил самое необычное оборудование, вооружение и т, д, для контроля над полновесной всеобъемлющей войной. Но зачем, Кли? Ты математик, ты знаешь компьютеры.
- А ты историк, и войны - твой департамент, - она еще раз оглянулась на фигуру на балконе, махавшую им. - Хотела бы я знать, скоро ли компьютер заставит его.., их понять?
- Не знаю, - сказал он. - Не знаю.
Транзитная лента наверху тянулась по нему тонкой черной линией.
Когда они исчезли из виду, старый Кошер на балконе вздохнул и сделал нечто, чего не делал уже давно. Он вошел в дом, переоделся в неприметную одежду, вызвал такси и поехал по радиальным улицам города к району порта. Он спокойно переждал, пока баркас нагрузил вечерниц поток рабочих Аквариумов Кошера. Потом он ждал на углу, пропуская транспорт с надписью "Гидропоника Кошера" на борту. Он остановился неподалеку от самого высокого и самого чистого здания в районе, это были офисы "Синтетика Кошера".
Позднее, идя по узким грязным переулкам грязного Котла, он остановился перед комбинацией таверны и меблированных комнат. День был жарким. Кошеру хотелось пить, и он вошел. Видимо, эта идея пришла в голову многим, и у стойки шли беседы. Кто-то сказал ему дружественно:
- Привет, старик. Что-то раньше тебя здесь не видели.
Эта сказала женщина лет пятидесяти с большим пятном на щеке, сидевшая за столиком.
- Я не бывал здесь раньше, - ответил Кошер.
- Похоже на то, - сказала Рэра. - Садись.
Но он уже шел к бару. Взяв выпивку, он повернулся, думая, куда отойти, увидел женщину и сел за ее столик.
- Знаешь, много лет назад я проводил кучу времени в этих краях, но этого заведения не помню.
- Я завела его всего месяц назад, - объяснила Рэра, - как только получила лицензию. Пытаюсь устроить какое-то постоянное дело. В бизнесе, понимаешь, очень важно быть дружелюбной. Надеюсь видеть тебя здесь часто.
- Гм, - сказал Кошер и отпил из кружки.
- Я пыталась начать дело еще несколько лет назад. Переняла его у своего умершего друга. Но как раз в то время начали действовать неды, и однажды ночью разгромили помещение. А здесь не прошло и двух недель, как я начала, у меня уже были неприятности. Одна из этих враждующих друг с другом банд вломилась сюда утром. Убили девушку, а полицейских конечно, никогда не бывает, когда они нужны.
У стойки начался спор. Рэра повернулась, нахмурилась и спросила:
- Что вы там говорите насчет всего этого?
Жилистый мужчина с обветренным лицом громко говорил, а зеленоглазая женщина рядом смотрела на него. А сам он глядел на другого мужчину.
- Нет, здесь все прогнило. Все.
- Кто тебе сказал, что прогнило? - засмеялся кто-то.
- Это я сказал, Сайтон-рыбак. А это моя жена, Грелла, ткачиха. И мы говорим, что весь ваш остров прогнил!
Женщина положила руку на плечо, ее глаза молили о молчании.
- И позвольте мне сказать еще кое-что. Я всегда жил на материке, и у меня был сын. Он стал бы таким же хорошим рыбаком, как и я. Но ваше испорченность заманила его на ваш остров. Вы морили его голодом на материке и соблазняли здешней рыбой, выросшей в аквариуме. Ну, мы последовали за ним. И где он теперь? Может, он заработался до смерти в ваших аквариумах? Или ходит с вашими бандами недов? Или, может, потерял добрую морскую соль из тела в ваших гидропонных садах? Что вы с ним сделали? Что вы сделали с моим сыном?