Страница 66 из 92
- Нет, - сказал Джеф, делая успокаивающий жест, - не убивайте его. Пусть посмотрит, что мы сделаем с ней. Эй, кто-нибудь, помогите мне.
Рука Джефа была в крови, а Ренна больше не кричала, потому что у нее были раздроблены горловые хрящи.
Они действовали руками, потом ногами, а затем из потайных ножен появился энергонож.
Через минуту Вал потерял сознание. Они не стали добивать его, а просто ушли.
Через полчаса Рэра, хозяйка, наберясь храбрости, заглянула в комнату. Увидев голого человека, скорчившегося на полу, она сказала: "О, господи!" и вошла. Взглянув на то, что осталось на постели, она уже больше ничего не могла сказать, только отшатнулась, зажав руками рот.
Рука мужчины шевельнулась.
- О, боже милостивый, он жив! Она подошла к нему и наклонилась.
- О, боже милостивый!... - она подошла ближе. Надо унести его отсюда, пока он не пришел в себя, подумала она и попыталась поднять его. Боль в сломанных ребрах привела его в сознание. Он открыл глаза и тупо взглянул в лицо женщины.
- Рэра? - спросил он невнятно, поскольку челюсть посинела и опухла.
- Мистер Ноник, пойдемте со мной.
Он оглянулся, и когда глаза увидели постель, застыл.
- Не надо, мистер Ноник, пойдемте со мной.
Он позволил ей поднять его и вышел с нею в коридор, несмотря на страшную боль в плече и правой стороне груди. Рэра видела, под каким немыслимым углом повисла его рука.
- Ну, - сказала она, - нам надо как можно скорее попасть в Медицинский Центр.
И он закричал. Это был долгий вой, поднявшийся почти до визга. Затем Вал опустился на пол. Он тряс головой, слезы бежали по его лицу, но он замолчал.
- Мистер Ноник, вставайте.
Он встал. Она поддержала его и повела дальше.
- Послушайте, мистер Ноник, я понимаю, что для вас не имеет значения, но послушайте. Вы молоды и вы потеряли кое-что... - он слышал ее сквозь туман боли. - Но мы все, в той или иной степени, что-то теряем. Я бы не стала этого говорить, если бы не было того, что случилось, когда мы все внезапно узнали друг друга. Тогда я догадалась, что куча людей говорила то, чего не должна была говорить в нормальном состоянии. Но вы молоды. Многие теряют тех, о ком думают... Все, кто видел вас обоих, знали, что вы о ней думаете. Но вы будете жить... У меня была племянница, которую я любила, как дочь. Ее мать умерла. Они обе были акробатками. Четыре года назад племянница моя исчезла, и я не видела ее с тех пор. Я потеряла ее, а она жила у меня с девяти лет. Но я живу.
- Нет, - сказал он, качая головой. - Нет.
- Да. И вы будете жить. В том случае, если мы отправим вас в Медицинский Центр. - И вдруг отчаяние, которое она старалась вытравить из своего голоса, не показать Валу, вырвалось наружу. - Зачем они сделали такое? Зачем? Как они могли сделать это сейчас, после того момента, когда мы все узнали?
- По тон же причине, по какой они делали это и раньше, - сказал он. Как и вы, они попались в ловушку, в тот яркий миг, когда узнали свою судьбу. Но они не возьмут меня, не возьмут!
- О чем вы говорите? - Они никогда не найдут меня. Никогда!
Он бросился вперед и скатился по нескольким ступеням лестницы, но потом ухватился за перила и пошел. Она побежала за ним.
- Мистер Ноник, вам нужен врач!
Он остановился в дверях, голый, отрицательно качая головой.
- Они никогда не найдут меня, - прошептал он еще раз и исчез за дверью.
Она вышла, но не увидела его. Улица была пуста. Тогда она нашла полицейского, привела его в дом, и рассказала, что случилось.
Двойное солнце сияло на белом песке города.
- Когда прибудут агенты с Земли? - спросил кто-то.
- Как только найдут те три документа, - ответил тройной голос, - и.., если они еще живы.
Пахнущий озоном ветер погнал белую пыль по склону дюны, так что легкая форма пустыни снова изменилась, и единственной стабильной и изолированной вещью был город.
Недалеко от центра Торона старый торговец сидел у себя на балконе, глядя на дворцовые башни и на дощатые дома в районе Адского Котла.
- Кли!
- Да, папа?
- Ты уверена, что хочешь этого? Ты пользовалась всем почетом, какой Торон мог предложить тебе как ученому из-за твоей работы с передачей энергии и твоих теоретических исследований. Я никогда не говорил тебе, но я очень горжусь тобой.
- Спасибо, папа, но я как раз этого и хочу. Ни Рольф, ни я не намерены прекращать работу. Мне нужно закончить свою объединенную теорию поля, а он будет работать над новым историческим проектом.
- Ну, ладно. Зови его сюда.
Она ушла в дом и тут же вернулась, держа за руку высокого мужчину. Они остановились у мраморного стола, за которым сидел Кошер.
- Рольф Катам, вы хотите жениться на моей дочери, Кли Кошер?
- Да! - твердо ответил Катам.
- Почему? Катам слегка повернул голову, и свет заиграл на прозрачном пластике его щеки. Та часть его лица, что была подвижной плотью, улыбнулась, и от этого прямой взгляд Кошера заколебался.
- Это нечестный вопрос, - сказал Кошер. - Не знаю.., после той секунды, когда все мы.., ну, вы знаете. Потом я догадался, что многие слышали, спрашивали и даже отвечали не так, как обычно.
Смущение, подумала Кли. Зачем говорить со смущением о том миге контакта, охватившего империю в конце войны? Она надеялась, что отец будет другим. Это смущение не от того, что он увидел, а от новизны опыта.
- Почему же? Это вполне честный вопрос, - ответил Катам. - Он частично из-за того, что мы видели в тот момент.
Катам говорил без страха. Это была одна из причин, по которой она любила его.
- Потому, что мы знаем работу друг друга. И потому, что в тот момент мы познакомили друг друга с мозгом друг друга. И потому, что это знание послужит нам обоим, как сердцу, так и духу.
- Ладно, женитесь, - сказал Кошер, - но...
Кли и Рольф переглянулись и улыбнулись друг другу.
- Но почему вы хотите уехать?
Их лица сразу стали серьезными, они снова посмотрели на старика.
- Кли, - сказал Кошер, - ты так долго была вдали от меня. Пока ты была девочкой, ты была со мной. А потом надолго уехала жить одна, и я разрешил тебе. А теперь вы оба снова хотите уехать, и на этот раз ты даже не хочешь сказать мне, куда вы едете. - Он помолчал. - Конечно, вы можете это сделать, тебе двадцать восемь лет, ты взрослая женщина, как я могу удержать тебя? Только,. Кли.., не знаю, как сказать.., я уже потерял сына.., и не хочу потерять еще и дочь.