Страница 31 из 92
Сквозь воду Джон увидел Второго Рыбака, подплывающего к огромной светящейся полусфере, которая покачивалась вдали. Второй Рыбак остановился, сделал двойной поворот и очутился рядом с полусферой.
- Не могу понять, что это такое, - сигнализировал он. ("Это огромная медуза", - сказала Петра.) Второй Рыбак вытянул семизубец и вонзил его в оболочку. Семь зубцов вошли в нее и вышли. Медуза быстро двинулась. Щупальца, свисающие с нижней части мешка, переплелись вверху, как нити. Тело раздулось и всплыло боком. Два щупальца были обвиты вокруг Второго Рыбака, пока он пытался отплыть назад. ("Ох, - сказала Петра. - Эти штуки опасны".) Родитель Джона, стоя на палубе, выкрикивал команды гребцам, судно повернулось к существу, которое было сейчас на поверхности.
("Давайте покончим с этой штукой навсегда. Сосредоточьтесь", - сказал Эркор. - "Вот...") (Они чувствовали из-под воды, как Петра тянет свой мозг в пульсирующую массу. Вот...) (Когда щупальца обхватили ее, а она снова и снова втыкала копье в сочащуюся оболочку, она чувствовала, что мозг Джона присоединился. Вот...) Судно протаранило медузу, оболочка разорвалась, что-то вонючее фонтаном взлетело вверх. Существо почти перевернулось, щупальца бились над водой. Одно из них схватило Второго Рыбака.
Вдруг щупальце оторвалось от судна и ушло под воду. Голова Второго Рыбака поднялась на поверхность, трясла зеленым зубцом, венчающим череп, и смеялась. Частота колебаний Джона была от трех до шести, когда он плыл сквозь облака раскаленного газа.
Повышение. Кто-то идет! Приближается. Повышение частоты, а затем понижение, когда они прошли один сквозь другого.
- Привет, - сказала Петра. - Имеете какое-нибудь предсказание, где мы?
Кто-то прошел сквозь Джона и Петру. Эркор.
- Мы на полпути между поверхностью и центром звезды вроде нашего солнца, - сказал он. - Обратите внимание на странность элементов вокруг.
- Они превращаются один в другой, - сказала Петра.
- При такой температуре (где-то около трех четвертей миллиона градусов) вы тоже превратились бы, будь вы атомом, - сказал ей Джон.
- Где Лорд Пламени? - спросил Эркор.
- Слушайте, - сказал Джон. - Надо что-то делать с этим вторгшимся колебанием. Оно не только трансцендентальное, оно увеличивается так быстро, что через некоторое время разнесет эту звезду.
- И она станет Новой, - сказала Петра. Она дала нечто вроде толчка этому колебанию, а когда оно повернулось схватить ее, она исчезла, и оно пошло по другому пути. - Думаю, никто никогда не делал того, что делаем мы. Видите, бедняга сжимается. Давайте сосредоточимся...
Вторгшееся колебание повернулось, нырнуло, хотело ударить, но не смогло. Тогда оно сжалось в маленький шарик и исчезло.
- Вот...
Джон Кошер потряс головой, качнулся вперед и упал на колени в белый песок. Он поднял глаза: перед ним были две тени. Затем он увидел город.
Это был Тилфар, стоящий в пустыне под двойным солнцем.
Он встал и боковым зрением увидел футах в двадцати от себя женщину с падающими на плечи рыжими волосами. На ней была прямая юбка, в руках записная книжка.
- Петра? - спросил он. Да, это была Петра. Но Петра измененная.
- Джон, что с вами случилось?
Он оглядел себя. Он был в тюремной униформе. В своей тюремной одежде. - Эркор, - неожиданно сказала Петра. Голос ее стал Выше и менее уверенным.
Они оглянулись. Эркор стоял босиком на белые холмиках песка. Из тройного рубца на щеке сочилась кровь.
Они подошли к нему.
- Что происходит? - спросил Джон. Эркор пожал плечами.
- А где ребята? - спросила Петра.
- Все еще здесь, - ухмыльнулся Эркор и показал головой.
Затем его пальцы коснулись рубца. Отняв их, он увидел кровь, нахмурился и бросил взгляд на город. Солнце играло на башнях и скользило, как жидкость, по петляющим дорогам.
- Послушайте, - обратился Джон к Петре (теперь он понял, что это Петра, помолодевшая на пятнадцать лет) - что это за блокнот?
Она удив пенно посмотрела на него, на то, что оказалось в ее руках, оглядела себя, засмеялась и стала листать записную книжку.
- В этой книжке окончание моей статьи об архитектуре убежищ лесного народа. Я одета именно так, как в те дни, когда заканчивала статью.
- А ты? - обратился Джон к Эркору.
- Моя.., метка кровоточит, как в ту ночь, когда ее сделал жрец. Именно в ту ночь я по-настоящему стал самим собой. Я осознал, каков мир, его беспорядок, глупости, страх. В ту ночь я решил оставить лес. - Он взглянул на Джона. - Ты был в этой одежде, когда бежал из тюрьмы.
- Да, - ответил Джон. - Я думаю, что тоже стал самим собой, когда носил ее. В то время самым дорогим качалась свобода. Я хотел обрести бе любым путем. Однако, я почувствовал, что меня отвлекли в сторону. Хотел бы я знать, все ли я еще в стороне.
- Когда я закончила это эссе, я тоже по-настоящему стала собой. Я прошла через всю серию открытий себя, общества, своих ощущений общества, даже аристократии, что в ней имеет значение, а что нет. Наверное, поэтому я здесь. - Она взглянула на город. - Он там, Лорд Пламени.
- Да, - сказал Джон.
Они пошли по песку и дошли до озера быстрее, чем предполагали. Двойная тень одна чуть светлее другой, лежала двумя чернильными штрихами на странице пустыни.
Но каким образом мы попали в наши собственные тела? - спросила герцогиня, когда они дошли до тени от первого здания. - Ведь мы жили в формах...
Раздался какой-то звук, тень зашевелилась. Джон поднял глаза к транзитной ленте над ними и вскрикнул.
Пока металл рвался, они отскочили в сторону, а через секунду кусок завесы-стены ударился в песок, где они только что стояли.
- Вы чертовски правы, он здесь, - сказал Джон. - Пошли.
Они снова двинулись в путь. Под песком пустыни уже ощущалась дорога, она поднималась к Тилфару. Башни впереди казались темными полосами на голубом небе.
- Знаешь, Петра задала неплохой вопрос, - сказал через несколько минут Эркор.
- Угу, - ответил Джон. - Я тоже думаю об этом. Похоже, мы были в наших собственных телах, только они различны, как они были в наиболее важные моменты нашей жизни. Может быть, мы каким-то образом попали на планету в далеком углу вселенной, где три существа, почти идентичные нам, не отличающиеся телами, делали по какой-то причине, которой мы никогда не узнаем, почти то же самое, что делаем мы сейчас.