Страница 24 из 53
Анкизи принялся расстегивать тяжелый камзол.
- Извините, профессор, что вынудил вас быть свидетелем такого неприятного разговора. Но уже давно следовало преподать урок этому барону Россо. И я не жалею, что он получил его в вашем присутствии. Ужасно боюсь шакалов, они питаются падалью.
С помощью Пазелли князь наконец снял камзол.
- Итак, милейший профессор, вы пришли, чтобы посмотреть мое собрание материалов о Байроне. Польщен. И очень надеюсь, что вы сможете найти что-нибудь полезное для своих исследований. Я провожу вас в мою скромную библиотеку.
Князь, продолжая свою игру в дилетанта, лукавил: стены небольшого зала, служившего библиотекой, были сверху донизу уставлены книгами. Наметанный глаз Эдварда сразу же отыскал шкаф, отведенный Байрону.
- Я потрясен! Действительно, можно считать, у вас есть все, что написано о Байроне.
Анкизи, явно польщенный, перебирал рукописи, лежавшие на большом письменном столе из мореного дуба.
- Коллекция, собранная с бесконечной любовью. - Он погладил свою бородку и продолжал, все более вдохновляясь: - К сожалению, это инертный материал. Как я завидую вашему умению заставить говорить древние манускрипты, старые документы, объяснить их утерянный смысл, пролить свет на забытые факты... - Казалось, он никогда не остановится.
Эдвард между тем перешел к соседнему с "байроновским" шкафу и стал знакомиться с книгами, читая названия на корешках.
- Я вижу, у вас много сочинений по парапсихологии, оккультизму, спиритизму...
- Да, - согласился Анкизи, - я неплохой знаток этих феноменов, но опять же в скромных пределах, отпущенных дилетанту. - Князь испытующе посмотрел на Эдварда. - А вы, дорогой профессор, что вы думаете об этом тонком предмете?
- Ну, я никогда не задавался целью... Хотя, надо признать, некоторые из моих друзей любят повертеть блюдечко. Эти спирические сеансы бывают довольно веселыми.
- Повертеть блюдечко... Погружение в мир оккультизма - это не игра. Это, знаете ли, иногда переворачивает жизнь. - Анкизи отрешенно смотрел в пространство перед собой. Потом встрепенулся: - За примером далеко ходить не надо. Возьмем хотя бы нашего, простите, вашего Байрона...
Эдварда все больше занимал этот разговор.
- Извините. - Анкизи подошел к "байроновскому" шкафу и принялся что-то искать среди книг. - Куда же я положил его? А, вот он - журнал с вашей статьей... - Князь принялся быстро перелистывать страницы. - Эта статья показывает, что вы находитесь на пике профессиональной формы. А для ученого вы еще достаточно молоды. - Анкизи нашел нужную страницу и надел очки. Итак... пятнадцатого апреля 1821 года Байрон записал в дневнике: "Вечер. Одиннадцать часов. Площадь с портиком. Романский храм и фонтан с дельфинами. Удивительное место. Каменный посланец. Божественная музыка. Мрачные явления".
- Я помню это место, - сдержанно заметил Эдвард.
Анкизи снял очки и закрыл журнал.
- Сию эмоциональную запись вы относите на счет романтических фантазий Байрона? Набросок будущего стихотворения?
Эдвард неопределенно пожал плечами, давая возможность Анкизи высказаться до конца.
- Примерно об этом вы и пишете в своей статье... Ранний романтизм и так далее. Какие-то неординарные впечатления... Вернувшись домой, Байрон сделал набросок по-итальянски:
Я повернулся к Господу спиной.
Лежит греха дорога предо мной.
И я пошел, сомненья отметая.
Дорога зла вела меня, прямая
И страшная. Я вышел за порог,
И за спиной моей остался Бог.
Я шел, не видя Божьего лица.
Дорогу зла прошел я до конца,
Но душу потерял свою в пути.
Я грешник жалкий. Господи, прости!
Анкизи декламировал торжественно, самозабвенно. Глаза его были полуприкрыты. Голос гулко звучал под сводами библиотеки. Потом воцарилась тишина, которую нарушил Эдвард:
- Поздравляю, князь! Блестящая память!
- Это ваша заслуга, - улыбнулся Анкизи. - Когда я общаюсь с действительно умным человеком - а это теперь случается так редко, - то и память у меня активизируется. А сейчас позвольте мне, смиренному дилетанту, высказать скромное предположение. Задавались ли вы вопросом, что хотел сказать Байрон, имея в виду мрачные явления!
Эдвард почувствовал волнение.
- У меня есть мысли по этому поводу. Однако это осталось вне рамок литературоведческой статьи.
Анкизи вернулся к "оккультному" шкафу.
- Предположим. Но ведь очевидно, что в ту ночь Байрон пережил что-то... как бы это сказать... из ряда вон выходящее.
- Вы намекаете на некромантические мании Байрона?
- Мании... В ту ночь для Байрона приоткрылось окно в мир неведомого, неземного. В ту ночь Байрон заглянул в ад.
Эдвард попытался улыбнуться:
- И кого он там встретил, по-вашему?
- Мне будет трудно пробить брешь в вашем скептицизме. Как все, кто не верит, вы отказываетесь войти в некое незнакомое измерение, где скрываются истины, которые ваше рацио боится обнаружить. - Князь сделал выразительную паузу. То, о чем он говорил, было, по всей видимости, выстрадано им. Согласно утверждению графа Калиостро, в одном из домов, выходящих на площадь, о которой упоминает Байрон, два века назад жил великий магистр оккультных наук, обладавший страшным, невероятно захватывающим даром стирать грань между жизнью и смертью.
- И что же? Байрону предстала тень этого некроманта? А кто это был?
- Этого не может знать профан вроде меня. Узнать это дано только тому, кому это предназначено. - Он значительно посмотрел на Эдварда, чем привел его в смятение. И вдруг резко сменил тему: - Но я не могу злоупотреблять вашим драгоценным временем. Я хочу показать вам еще кое-что интересное. Пройдемте в самое древнее крыло моего палаццо. Там есть несколько достойных внимания картин... Если вас интересует живопись.
По длинной анфиладе они прошли в другую часть палаццо. Комнаты здесь были почти пустые и еще более мрачные. К Анкизи между тем снова вернулась его восторженная болтливость.
- Думаю, вы не преминули воспользоваться своим пребыванием в Риме, чтобы посетить все места, где бывал Байрон... Убежден, что вы приберегаете какой-то сюрприз, о котором мы узнаем только на лекции. Какое-нибудь потрясающее открытие, основанное на второй, пока только вам известной части дневника Байрона.