Страница 25 из 53
- Думаю, уже не только мне. По правде говоря...
На лице Анкизи отразилось крайнее удивление. Эдвард продолжал:
- У меня украли сумку, в которой находились микрофильмы с этой неизданной частью.
- Украли здесь, в Риме? - Князь пожал плечами. - Она, несомненно, найдется.
Теперь удивился Эдвард:
- Почему вы так уверены?
- Когда воры поймут, что в этой сумке для них нет ничего интересного, они найдут способ вернуть ее вам. - Он усмехнулся. - Римские воры - очень вежливая публика.
Они шли мимо окон, забранных массивными решетками.
- Надеюсь, что вы окажетесь правы, - сказал Эдвард. - Где мы сейчас находимся?
- Эти окна выходят во двор. Мы, как я уже сказал, в самой старой части дворца. Остальное было перестроено в восемнадцатом веке.
Они остановились у окна. Может быть, того самого, за которым Эдвард видел бредущую со свечой Лючию.
- Мне рассказывали о легенде, связанной с дворцом Анкизи.
- Таких легенд множество, и у каждого патрицианского палаццо своя, небрежно заметил князь. - Это, можно сказать, обязательное условие. - Он улыбнулся и повлек Эдварда за собой дальше.
- А у вас - это органная музыка и призрак женщины, который бродит ночью по этим комнатам?
- Могу заверить, что я никогда не видел ничего подобного. К счастью... Иначе я был бы уже мертв.
- Да. Легенда гласит, что тот, кто увидит этого призрака, умирает в течение месяца.
Анкизи поднял брови:
- Любезнейший мистер Форстер, до лекции осталось несколько дней, а ваша жизнь слишком ценна. Собственно, мы почти пришли.
И действительно, они оказались в старинной, заброшенной пинакотеке. На стенах видны были разной величины темные прямоугольники: следы множества висевших тут в свое время картин.
- Вот единственные настоящие призраки в этом палаццо. Призраки картин, - с сожалением заметил Анкизи, - картин, которые висели здесь и которых больше нет. Тут находились наименее значимые произведения из моей коллекции, и я согласился продать их. Все они будут выставлены на аукцион в антикварном салоне на площади дель Пополо.
Эдвард помнил это место. Он знал, что картины будут продаваться именно там.
- Когда это произойдет?
- Сегодня вечером, после шести. Но это не бог весть что. Произведения некоторых маньеристов прошлого века - Пирани, Галлинари, Спина, Тальяферри...
Говоря это, Анкизи касался ладонью темных следов. Потом указал Эдварду и на то место, где висело полотно Тальяферри.
- Здесь висела картина Тальяферри?
- Да. "Архитектурная фантазия на римские темы".
- Я знаком с неким полковником Тальяферри, - осторожно заметил Эдвард. - Коллекционером старинных часов.
- А, тот старик с виа Маргутта! - Анкизи сочувственно вздохнул. Бедняга, он очень болен. Вчера его отправили в клинику Амати. Похоже, ему недолго осталось жить.
* * *
Больница Амати на виа Номентана утопала в зелени. И яркая зелень, и сияние дня смягчали ощущение беды, идущее от старого, с облупленными стенами здания. Сейчас оно казалось обителью покоя.
Монахиня, дежурившая у входа, объяснила, куда нужно пройти, и Эдвард направился по длинному коридору. Он уже хотел было войти в палату, как дверь открылась, и ему навстречу вышла сестра милосердия.
- Здесь лежит полковник Тальяферри?
Женщина прикрыла за собой дверь.
- Здесь. Мне очень жаль, но к нему нельзя.
- Как он себя чувствует?
- Он очень слаб. Но доктор говорит, что все обойдется. Приходите завтра. Думаю, тогда вы сможете его повидать.
Она удалилась. Эдвард услышал, что кто-то зовет его:
- Профессор Форстер!
Из небольшого холла в конце коридора навстречу Эдварду шла девушка. Он вспомнил, что где-то уже встречал ее.
- Вы не узнаете меня? Я - Джулиана, племянница полковника. - Неловкая, смущенная, она по-прежнему оставляла впечатление гадкого утенка.
- Да-да, конечно...
Девушка начала что-то искать в сумочке.
- Дядя просил меня передать вам это... - И она достала массивный ржавый ключ. - Я звонила вам в гостиницу, но не застала.
Эдвард с недоумением посмотрел на ключ.
- Что это?
- Ключ от тринадцатой квартиры. На виа Маргутта.
Он попытался расспросить Джулиану, что бы это значило и почему ее дядя захотел передать ему этот ключ, но та путалась в объяснениях, так ничего толком и не сказав.
Эдвард поспешно покинул клинику и, сев в "ягуар", помчался на виа Маргутта.
А его место на парковке тотчас заняла другая машина, поскромнее. Из нее вышел Лестер Салливан. Сняв шоферские перчатки и бросив их на сиденье, он направился в клинику. Выражение его лица, скрытого большими солнцезащитными очками, разобрать было невозможно.
* * *
Эдвард проехал по улице Двадцатого Сентября, свернул к площади Барберини. Рим цвел, шумел, сиял, жил своей повседневной жизнью. Люди спешили по делам, сидели на улицах за столиками кафе... Но Эдварду казалось теперь, что все это - декорации, за которыми, невидимое обычному глазу, разворачивается настоящее действие.
Он выехал на виа Систина и скоро притормозил у дома 53 В по виа Маргутта. Сердце его бешено колотилось, когда тяжелый ключ со скрипом поворачивался в замке квартиры номер тринадцать.
Дверь подалась со звуком, похожим на стон. Эдвард остановился на пороге, осматриваясь. В темном помещении стоял резкий запах сырости и пыли, скопившейся за многие десятилетия. Щелкнув зажигалкой, он подошел к окну. Закрытые ставни были изъедены жучком. Эдвард попытался поднять державшую их перекладину, однако при первом же его усилии ставни рухнули.
Солнечный свет залил комнату. Запустение, царившее в ней, наводило тоску. Обои свисали со стен кусками. На гвоздях болтались гипсовые античные маски с перекошенными ртами. Их пустые глазницы во множестве уставились на непрошеного гостя. Щербатый пол был усеян мусором и битым стеклом. Осторожно ступая, Эдвард двинулся в глубь квартиры по длинному коридору, в который выходили двери нескольких небольших, похожих на кельи комнат.
В торце коридора оказалась еще одна дверь. Эдвард, прислушавшись, слегка надавил на нее, и она тут же с грохотом упала, подняв с пола тучу пыли. Эдвард закашлялся.
Теперь он оказался в очень большой комнате. Она была значительно светлее других, потому что солнце проникало сюда не только через запыленные окна, но и сквозь довольно грязный стеклянный купол в потолке.