Страница 29 из 34
- Ну и что?
- Удалось узнать, что организация Симмона не достала формулы.
- Что же с ней стало? - спрашиваю я, хотя на этот счет у меня есть свои собственные соображения.
- Тайна! Мы связались с Фуасса, владельцем гостиницы. Мы сказали ему, что если на имя Симмона пришло почтовое отправление...
- Почему вы говорите "мы"? Дюшнок улыбается.
- Потому что Эльза Ферботтен действовала там же и таким же образом.
- И какова была реакция Фуасса?
- Как честного человека, не желающего быть замешанным...
- И затем?
- Через какое-то время подруга хозяина...
- Мадам Ренар?
- Именно. Мадам Ренар, стало быть, связалась со мной. Она сказала, что ей удалось наложить лапу на то, что я искал. Но это будет дорого стоить.
- Сколько?
- Десять миллионов.
- И заплатили?
- Естественно. Организация Артуро заплатила не торгуясь...
- И?
- И получила половину формулы. Она напечатана шифром на четырех страничках обычного формата. Дама вручила нам только один лист, то есть две страницы. Сказала, что остальное будет дано потом.
- А вы не пытались действовать... погрубее?
- Нет, так как знали, что команда Симмона участвует в деле. Мы предпочитали ждать...
- Что же произошло?
- Дама Ренар продала вторую половину Эльзе.
- У нее был волчий аппетит. Хорошенькая двойная игра!
- Плебейский расчет, - выругался Дюшнок. - Мы бы заплатили ей за формулу и двадцать, и тридцать миллионов, если бы она осмелилась их потребовать! Но ублюдок остается ублюдком...
Я улыбаюсь.
- Таким образом, у вас половина формулы, а у кодлы Эльзы вторая половина.
- Именно.
- Чтобы получить вторую половину, они и похитили папашу Фуасса?
- Для меня это очевидно.
- Для меня тоже-с! - сообщает Берю, который внимательно слушал объяснения пленника...
Пинюшет, который давненько помалкивал, испытывает зуд к вокальным упражнениям. Поскольку он не может исполнить нам песенку герцога, то удовлетворяется бормотанием:
- Вот откуда эти знаменитые миллионы, которые Фуасса якобы получал по почте!
- Да, - говорю я. - И мне становятся ясными происки старого прохвоста...
- Какавы оне? - интересуется наш скромный грамотей Берю.
- Я так это представляю. Фуасса все планировал, вел дела, но не хотел быть замешанным. Когда и одни, и другие обратились к нему с предложениями, он всех отшил, записав их адреса. Затем стал искать, где спрятана формула, и нашел!
- Хотел бы я знать, где она была! - чертыхается Берю. - Я обшарил всю комнату и фига-с-два нашел.
- А вот он нашел! Вам должно быть стыдно, старший инспектор Берюрье!
- Если бы не эти чертовы браслеты на лодыжках и кистях-с, я бы тебе показал, - рычит Перекормленный. Я непроницаемо продолжаю.
- Он прокручивал операцию через свою кошечку. Только пришел момент, когда обе неудовлетворенные команды показали зубы. Он понял, что запахло жареным. Ситуация поджимала. Надвигалась месть обманутых. Тогда в его мозгу возник маккиявельский план. Поскольку мадам Ренар заварила кашу, она испьет чашу до дна. Он же только бедный астматический рантье, раздавленный событиями.
Я умолкаю, чтобы собраться с мыслями.
- Очень интересно, - говорит Дюшнок, - теперь моя очередь попросить вас продолжать.
- Фуасса, - повинуюсь я, - должен был принять в расчет три фактора: вашу шайку, вышеупомянутую нашу маленькую подружку Эльзу... и полицию. Он начал с того, что нашел полицейского в отставке, владельца частного детективного агентства, и представил дело так, будто он получил по почте миллионы анонимно. Этот трюк позволил ему считаться невиновным, поскольку он уже решил убить компаньонку. Никогда еще убийство не было так ловко задумано. В самом деле, кто заподозрит человека, который заявил, что ему присылают деньги! Очень сильно психологически. Оставалось только запрятать куш и ждать удобного момента, чтобы унасекомить старушенцию. Мы сами дали ему шанс ночным визитом. Для полиции кража была идеальным мотивом убийства. К тому же каждая из двух команд должна была приписать противнику устранение старой интриганки. Блестяще, не правда ли?
- Замечательно! - бормочет Пино. - Кто бы мог подумать! Человек, кажущийся таким...
- В тихом омуте рыбка мутная, - вступает Берю, который умеет интерпретировать старинные пословицы. На какой-то момент каждый из нас задумывается.
- Эльзина банда что-то не очень вписывается в комбинацию. Хотел бы я знать, почему...
У меня нет времени продолжать, потому что дверь открывается. Пилот и Вернер входят, не исключая Эльзы. Они бросаются к Дюшноку и обыскивают его с головы до пяток.
- Да нет, у меня его нет! - улыбается последний.
- Где документ?
- У Артуро.
- Мы только что обшарили его труп, - чеканит Эльза, - и ничего не обнаружили.
Самми склоняет розовую лысину, слегка поцарапанную и побитую.
- Конечно он спрятал это в надежном месте.
- Конечно нет. Ему же нужно было проверить соответствие со второй частью, которую он рассчитывал найти здесь...
- Не в моих возможностях сообщить вам что-либо еще, - ответствует Дюшнок.
- Однако в этом есть необходимость, - парирует Эльза со смешком, который бросил бы в дрожь взрослую кобру.
Она говорит что-то мне непонятное двум типам, которым все понятно. И вот всех нас выгоняют наверх, связав друг с другом и руки за спиной. Наше дефиле очень напоминает шествие паломников. Тем не менее я предпочитаю быть наверху. Ужасно, по-моему, заплесневеть в трюме. При дневном свете жизнь кажется более обещающей.
Ох уж эти гуси-лебеди в салоне!
Вернер хватается опять за свои причиндалы, которые держал перед атакой: шприц, ампулы и прочее.
Только на этот раз он приближается к Дюшноку. Эльза закатывает ему рукав, как ранее делала мне. Иголка впивается в плоть нашего товарища по несчастью. Мертвая тишина. Все смотрят на Дюшнока. Поведение мужика заслуживает восхищения. Вот один из тех, кто умеет проигрывать. Он немного побледнел, но пасть держит закрытой. И вдруг резко где-то на двадцатой секунде происходит перелом. Глаза выкатываются, рот приоткрывается и из груди вырывается ужасный вопль. Никогда человеческая боль не выплескивалась в таком крике. Он рычит и весь вибрирует. Затем бьется и выгибается. Черты лица искажаются, глаза совсем вылезают из орбит.