Страница 28 из 34
- Попытка ваших сообщников провалилась, господин комиссар! - говорит она насмешливо.
Она хлещет меня по щекам с двух рук. Затем наклоняется и впивается в мои губы, кусая их.
- Черт побери, я пропишу вам лечение электрошоком, - говорю я ей, ~ ибо мне кажется у вас не все дома, моя дорогая. В вашей семье должно быть все садисты до четвертого колена!
И получаю право на новую серию оплеух. Она прерывается, так как появляется впечатляющий кортеж. По порядку: толстый и высокий лысый тип с острым черепом, Берюрье, Пино и несгоревший пилот сгоревшего вертолета.
Бывают же в жизни сюрпризы! Ну что тут скажешь, прекрасная маркиза? Таракан в супе!
- Привет, Толстый! - бросаю я лихо. - Вы что, со старой развалиной на рыбалку ходили?
- Поговори со мною, мама! - шумит в ответ Могучий, - об этой с... стране! Только выползли в лес с этим мертвым мешком дерьма, как навалилась банда ублюдков и взяла нас в плен!
Он бы рассказал мне подробности, да сеньор пилот, не любящий болтунов, отвешивает ему прикладом по хлеборезке. Толстый замолкает, чтобы выплюнуть пережеванное.
Сколько же бедняга принял в пасть в течение своей блистательной карьеры! Неудивительно, что наш красавчик не Ален Делон после всех этих оплеух, смазей и тычков!
Эльза и два ее приятеля устраивают совет, не переставая с трогательным единодушием держать нас на мушке. Их конференция не занимает много времени. Пять минут спустя мы оказываемся опять в подвале, посаженные на цепь, как злые собаки. Столько усилий, чтобы попасть туда же. Стоило ли стараться?
Пинюшет своим блеющим голоском точно выражает чувства всех:
- С меня вполне хватит!
Берю выплевывает остатки коренного зуба и взрывается.
- Если бы не твоя бредовая идея выбросить ту дохлятину, мы бы здесь не были, Сан-А! Для комиссара не больно-то шурупишь! Как подумаю, что нужно сдавать экзамены, чтобы иметь право делать закидоны в твоем жанре, благодарю покорно. Воистину, когда видишь тебя за работой, хочется изучить закон Курвуазье о погруженном в жидкость теле и принцип Архимеда впридачу! Если бы ты принес нам пукалки, мы бы заняли дом. Дождались бы возвращения вертолета, обезвредили бы оккупантов и заставили бы пилота отвезти нас в Ле Бурже без посадки.
- Да заткнись ты! - отвечаю я.
Мысленно я признаю его правоту и то, что заслуживаю хорошего тумака. Заставляя их заховать труп в лесу, я рассчитывал влопушить вновь прибывшим свою версию бегства Сан-Антонио! Это помогло бы завоевать их доверие и узнать побольше об этом странном деле.
Но Толститель прав, констатируя, что я слишком наворотил.
Мой интерес переключается на лысого здоровяка. У него весьма угрюмый вид. Я бы отдал антенну на Эйфелевой башне за возможность узнать, кто он и какую роль играет в этом деле. Почему он с сообщниками прятался поблизости? Почему поджег вертолет? Почему осаждал поместье? Поскольку ничего не стоит все спросить у него самого..., я и спрашиваю.
Он говорит по-французски. Плохо, но достаточно, чтобы понять.
- Кто вы? - спрашиваю я.
В другом месте и при других обстоятельствах этот господин считал бы своим долгом захлопнуть пасть или постараться захлопнуть мою, но когда вы скованы общей цепью с каким-то типом, чувствуешь определенную солидарность с этим типом.
- Самуэль Дюшнок, - говорит он мне. Делаю маленький заход в персональную картотеку. Это имя о чем-то говорит. Самуэль Дюшнок... Нашел! Речь идет о международном агенте, работающем на сеть Артуро, специализирующемся по купле-продаже документов разного рода.
- Это тот самый мерзавец, который нас уделал в лесу, - сучит ножищами Берю. - Ничего и сообразить не успели, как они накинулись и страшно врезали по черепушке! Ах, зараза! Мне показалось, что третья ступень ракеты отделилась!
Он склоняет свою доблестную тыкву и показывает нормальных размеров апельсин на макушке.
- Полюбуйся панорамой, Сан-А!
Дорогой Берю! Он уже позабыл свой гнев и упреки.
- Что же вы делали в лесу? - спрашиваю я у Самми Дюшнока.
- Готовились атаковать дом.
- Зачем?
Он одаривает меня улыбкой на 18 карат, учитывая, что клавиатура давно уже искусственная.
- Вы слишком любопытны, комиссар!
- Исходя из обстоятельств, в которых мы находимся, вы можете говорить...
- Я знаю.
- Сейчас только и осталось удовлетворять любопытство, кстати и вам тоже!
Он опять улыбается. Сильная натура. Явно фаталист. Проиграл и совершенно спокоен. Это - часть его работы и входит в тариф услуг.
- Я хотел получить другую часть документов, - говорит он.
- Расскажите...
Он пожимает плечами.
- Что рассказать? И что вы знаете?
- Все расскажите. Даже то, что я знаю. Приятно будет услышать это от вас, из первых рук.
- Дело Симмона, вы в курсе?
- Он покончил с собой в гостинице "Дунай и кальвадос".
- Да. Но после того, как спрятал документы, которые стянул у нашей организации.
- Какие документы?
- Касающиеся методов прополки. Берю подскакивает.
- Он над нами издевается, Сан-А!
- Помолчи! - успокаиваю я его. И, поворачиваясь к собеседнику.
- Продолжайте...
- Речь идет об открытии итальянского ученого. Бросаете на поле десять кило этого продукта, и четыре года там не растет ни травинки. Ничто не выдерживает: ни деревья, ни кусты!
- Удобно для сада, - мечтает Пино. - Если бы мне немножко для моего...
Самми Дюшнок разражается хохотом.
- Если только щепоточку бросите, ваш садик превратится в террикон. Вы отдаете себе отчет в значении такого открытия? В случае конфликта страна, владеющая этим продуктом, может ввергнуть противника в голод движением брови. Раз, и ни зерна! Ни фруктов, ни овощей! Нет пастбищ! Скот погибнет через несколько дней. Выжженная земля! Сотни тысяч гектар, превращенные в лаву.
У меня пересыхает в горле.
- Вы говорите, Симмон завладел формулой?
- Да. По заказу этих людей. Он должен был вручить им ее в Париже. Я шел по его следам. Я должен был во что бы то ни стало перехватить документы, но опоздал.
- Он действительно покончил с собой?
- Да. Сначала я думал, что его убили. Но когда я узнал, что речь бесспорно идет о самоубийстве, я начал размышлять и изучил этот случай поглубже.