Страница 50 из 62
Эрне зима показалась вовсе не заполненной какими-то событиями. По сравнению с осенью, когда стремительно развивалась скоропостижная ее влюбленность, когда настроение скакало от полного отчаяния к надежде и обратно, теперь, можно сказать, ничего и не происходило. Эрна мужественно придерживалась выбранной стратегии: не пыталась сделать ничего такого, что имело бы целью привлечь внимание Кайса. Любовалась издали, не позволяя себе никакого намека, никакого двусмысленного действия. Чувство ее, как она и ожидала, стало теперь светлым и немного печальным; благодаря смирению, оно перестало рвать ее на части, но с течением времени слабее не становилось. И так оно, казалось, могло тянуться вечно, поскольку никаких предпосылок к изменению ситуации не наблюдалось.
Нельзя сказать, что в Службе охотников вовсе ничего не случалось. Паера, например, все же отдали в школу. С веселым удивлением Кайс показывал коллегам ответ градоначальника на свое письмо, говоря, что впервые в жизни обратился к столь высокому начальству и никак не ожидал отклика. Градоначальник согласился, что раз уж так вышло, и айзё превратился в мальчишку, то его действительно имеет смысл отдать в школу, не столько ради образования, сколько «чтобы привык». И даже рекомендательное письмо приложил, чтоб необычного ребенка учителя не отваживали, а проявили понимание. Кайса же назначил официальным опекуном.
А еще – всем одновременно пришла в голову эта мысль, и все почти одновременно ее озвучили – Паера можно было обучить на охотника. Проба показала, что ТУС ему подчиняется, а если учесть, что в штат его зачислили давным-давно, вовсе никаких проблем не возникало. Теперь Паер каждый день являлся в контору со своими школьными тетрадками, сопел за столом, учась выводить буквы, а вечерами тренировался во дворе вместе с Кайсом, а порой также и с Эрной, если она приходила пораньше.
Кайс перешел в какой-то странный режим работы. Считалось, что он по-прежнему дежурит по ночам вместе с Эрной. Но поскольку Паер должен был работать (или скорее обучаться) в конторе только полдня, после школы, Кайс мчался сюда же, чтобы с ним позаниматься. Потом, когда дневная смена заканчивалась, Кайс отводил мальчишку домой и возвращался далеко не сразу. Тогда Эрне приходилось сидеть в одиночестве или в компании дежурного сирайэна. Поэтому и Эрна стала стараться приходить раньше, чтобы захватить часть тренировки (заниматься этим по ночам никому не хотелось: темно, холодно, бррр). Словом, все перемешалось и перепуталось, и уже нельзя было заранее сказать, кого и когда застанешь в конторе.
Сиэннэ после недолгого, но бурного романа рассталась с Ничем. Причем разошлись они спокойно и мирно: оба с самого начала знали, что все это ненадолго. Так что, когда Нич заходил в гости в контору, его по-прежнему ждали чай, печенье и дружеские шутки. Никаких обиженных взглядов, никакого молчания через стол, умеют же люди!
Айдеранэн хвастался тем, что сумел втереться в доверие к главному хранителю городского архива, и теперь имеет доступ к самым ценным книжным сокровищам. Древние фолианты, которые нельзя выносить за пределы зала, в котором они хранятся в особых условиях температуры и влажности, оказались в его распоряжении. Их, конечно, и трогать особенно не рекомендовалось, но Айдеранэн, примерный студент, зарекомендовал себя, как очень аккуратный исследователь, и ему разрешили осторожно перелистывать хрупкие страницы. В этих древнейших источниках он надеялся найти хоть какой-то намек на разгадку тайн, которые не давали ему покоя. Сирайэн рассказывал, что один из смотрителей архива, заведующий какой-то свалкой макулатуры, внимательно наблюдает за его изысканиями и посмеивается в кулак. Айдеранэн даже готов был предположить, что этот тип что-то знает, но все говорили, будто архивариус давно уже съехал с катушек. Интересуется исключительно тем, что никому не нужно, переписывает какую-то бессмысленную рухлядь. Так что Айдеранэн, хоть и поделился с друзьями своими сомнениями, старался не обращать внимания на насмешки и продолжал изыскания.
***
В ту ночь они сидели вдвоем, приканчивали поздний ужин, который принес Кайс. Сегодня он был многословен, рассказывал всякие смешные истории про своего подопечного. Паер по-прежнему совершал множество нелепых ошибок, пытаясь влиться в детский коллектив, и Кайс терпеливо объяснял ему, как нужно действовать, но потом не мог удержаться, делился с Эрной и просил не передавать Паеру его слова. Та, конечно, обещала этого не делать. Теперь ей было все равно, о чем он говорит, лишь бы слышать его голос.
«Не могу на него смотреть, – думала Эрна, не отрывая взгляда от улыбающегося лица Кайса. – Просто не могу. Какой же он замечательный! И никогда не будет со мной. Это слишком жестоко. Не могу смотреть. И не смотреть – не могу. Как не смотреть, когда передо мной самый красивый мужчина в мире? Какая у него улыбка! Такой просто ни у кого нет. Никто больше так не умеет улыбаться, что невозможно не улыбнуться в ответ. Мне ведь совсем немного нужно. Погладить этот острый локоть или еще разок ощутить под пальцами колючие волосы. Но я не посмею, никогда не посмею. Так мне и надо!»
Иногда Эрна думала о том, что все было бы проще, окажись он женат. Она никогда не покусилась бы на чужое, в том числе на чужого мужчину. Она остановилась бы сразу, при первых же мыслях, не позволила бы себе так влюбиться, преодолела бы себя в тот момент, пока еще не было поздно. Теперь же ей оставалось только смотреть, как он, ничего не подозревающий, с увлечением рассказывает что-то ей, коллеге, ученице, приятелю, хорошему парню. Смотреть и смиренно констатировать спазмы в животе.
Трапеза была прервана появлением Айдеранэна.
– Что-то хочется мне отправить вас двоих в поход, – без предисловий сообщил он.
– Далеко? – полюбопытствовал Кайс.
– Далековато. Там по лесу будет, наверное, целый день пути, если эта тварь не подойдет ближе. С другой стороны, она может уйти дальше. Я так и не понял смысла ее перемещений.
– Кружит?
– Да, – Айдеранэн неопределенно пошевелил пальцами. – Ерзает туда-сюда.
– Но от жилья далеко? Не хочется отправляться по темноте.
– Да, думаю, с утра будет самое то.
– Хорошо, – Кайс решительно поднялся из-за стола. – Показывай.
Определившись с маршрутом, Кайс постановил отдыхать. Предстояло идти весь день, и теперь следовало если не поспать (охотники хорошо выспались днем), то хотя бы как-то подремать. Опять Гарру сюрприз с утра – круглосуточное дежурство, пока они двое гуляют по далеким северным лесам. Сюрприз, конечно, привычный, и он даже навострился посылать Паера к своей жене, чтобы предупредить ее об этом. А вот за Паера Кайс все еще немного переживал. Мальчишка, все-таки, и в любой момент может во что-нибудь вляпаться. Часто он, пока его опекун находился на охоте, оставался в конторе под присмотром Гарра, но порой на него находила блажь, и он предпочитал жить дома один.
Ни свет, ни заря Кайс отдал команду собираться. Сонная Эрна кое-как затолкала в себя пару бутербродов, поскольку отлично знала, что привал ее напарник устроит, только когда начнет валиться с ног. После охотники взвалили на плечи сумки, взяли под мышки лыжи и вышли в замороженный город, над которым едва теплился рассвет. Прошагали по безлюдным улицам, миновали переходы Троп и уже довольно скоро бросили лыжи на снег на опушке сонного леса.
Это были очень хорошие лыжи, изготовленные по технологии, совсем недавно принесенной из какого-то далекого заснеженного мира. Легкие, ходкие, с надежными и удобными креплениями, совсем не похожие на те, на которых Эрна привыкла ходить в детстве. Таких лыж еще почти ни у кого не было, но градоначальник Аусвельма одним из первых озаботился тем, чтобы снабдить ими своих охотников. Но даже и они глубоко взяли в рыхлых сугробах. Кайс пробивался первым, Эрна, пыхтя, за ним. Идти второй немного легче, и девушка боялась даже представить, каково ее напарнику. Однако поменяться ролями не предлагала. Он большой, сильный, пусть тропит. А ей бы как-то поспеть за ним, не отстать, не выдохнуться раньше времени. Тяжелая, неудобная сумка очень скоро начала чересчур сильно давить на плечо.