Страница 27 из 54
Однако Тата, как его назвала девочка, похоже, был добродушным стариком, потому что спустя несколько секунд уже забыл о своем потерянном головном уборе и уселся напротив Элвина.
- И что это было?
- О чем ты?
- Зачем ты меня прогнал тогда? Испугался?
- Немного.
- Я страшный?
- Нет, конечно, но…
- Жаль, - неожиданно огорчился эльф.
Все это выглядело так комично, что молодой человек не выдержал и рассмеялся.
- Ой, прости… В общем, у меня есть небольшая проблема.
Элвин замялся, искоса посматривая на Фану, которая с интересом прислушивалась к его словам. Однако, вспомнив о том, что весь разговор происходит исключительно в его голове, он продолжил.
- Мой доктор говорит, что мне ни в коем случае нельзя прекращать принимать эти таблетки, иначе я могу сорваться. И когда я тебя увидел, как раз вспомнил об этом.
- То есть дело было не во мне?
- Нет.
- Хорошо, допустим. А почему ты так веришь своему доктору?
- Он опытный специалист. К тому же я помню свои ощущения, когда… Да какая разница? Я не хочу окончательно съехать с катушек.
- То есть ты ни разу не пытался преодолеть болезнь своими силами?
- Как ты себе это представляешь?
- Ну, а как наркоманы избавляются от зависимости? Через боль.
- А если я не хочу?
- Тогда ты обречен принимать эту гадость до конца твоих дней и никогда не узнаешь о том, каков ты на самом деле.
- Я знаю, какой я.
- Сомневаюсь. Сейчас сложно сказать, где ты, а где – таблетки. Хотя, согласен, так намного легче. Сегодня вообще многое делается по упрощенной схеме. Грустно тебе – прими таблетку. Не можешь заснуть – таблетка. Детей не хочешь – тоже таблетка. Забавные вы существа.
Сон больше не казался Элвину таким уж светлым и добрым. Избавиться от проблем, которые навалились на него наяву, не получалось даже в воображаемом мире. Молодой человек нахмурился и взглянул на Фану, словно она была в чем-то виновата. Однако девочка, похоже, потеряла всякий интерес к этому взрослому разговору и больше не обращала на него никакого внимания.
- Люди болеют, с этим ничего не поделать, - заметил он, недовольно поморщившись.
- Не правильно.
- Что не правильно?
- Мысли твои. Ты ведь даже не пытаешься. Подобные настроения можно понять, когда ты сделал все возможное, и лекарства – твой последний шанс на спасение.
- И что же ты предлагаешь?
- Соскочить и постараться справиться со своим организмом самостоятельно.
- А если станет хуже?
- Тогда у тебя в кармане всегда есть средство избавиться от беспокоящих тебя симптомов.
Когда Элвин открыл глаза, ему показалось, что все это только что происходило с ним наяву, и он даже оглянулся, чтобы проверить, так ли это. Однако комната была пуста, кроме него, в ней никого не было. Достав пузырек с препаратом, молодой человек несколько секунд задумчиво разглядывал его, а потом спрятал обратно. Действительно, что он терял? Пропустить прием лекарства и просто понаблюдать за тем, как будут развиваться события – что может быть легче? Кто знает, может быть, у него получится контролировать себя хоть немного. Любой положительный результат, даже незначительный, станет для него настоящим прорывом. Так почему бы не устроить себя это небольшое испытание?
Как только он принял это решение, его мозг тут же начал посылать ему сигналы тревоги, несмотря на то, что до следующего приема лекарства оставалось еще добрый два часа. Тем не менее, он почувствовал что-то вроде панической атаки и с трудом удержался от того, чтобы не закинуть в себя внеочередную порцию препарата. Однако ему удалось успокоиться и на время взять себя в руки. Спокойно, сказал он себе, это просто страх, ничего более. Оставалось надеяться, что в ближайшее время никому из его новых знакомых не придет в голову наведаться в гости, иначе они могут быть неприятно удивлены. Представив себе, как вытянется лицо Соломона, когда он увидит перед собой прежнего Элвина, молодой человек даже улыбнулся. Чувство юмора странным образом помогло ему прийти в себя, и он, решив как-то отвлечься, поднялся из кресла и подошел к стопке холстов, которые принес недавно от Музы. Тогда им двигало желание уберечь частицу девушки от уничтожения, но теперь он и понятия не имел о том, что делать со всем этим добром. Развесить по стенам? С сомнением окинув взглядом свой минималистический интерьер, Элвин пришел к выводу, что подобный китч придется здесь совершенно не к месту, и отложил этот вопрос на потом. В конце концов, он задействовал свою жилую площадь всего на двадцать процентов, в то время как оставшееся место пустовало, и какая-нибудь из свободных комнат вполне могла послужить выставочным мини-залом. Кивнув этой мысли, он вынул из кармана пузырек и поставил его на полку, но так, чтобы при необходимости можно было легко достать его, после чего опустился на пол рядом с картинами и принялся перебирать их, открывая для себя все новые грани таланта автора.
В тот день, когда он стал обладателем первых в своей жизни картин, его больше всего интересовал сам факт спасения творчества как такового, и он особо не присматривался ни к технике письма, ни к содержанию, ориентируясь исключительно на первое впечатление: нравится – не нравится. В первый момент ему показалось, что все это занятие займет его ненадолго, и вскоре ему придется искать новую пищу для мозга. Однако он сильно ошибался – и понял это сразу, как только взял в руки первый холст. Небольшой рисунок, не больше стандартного альбомного листа, привлек его внимание тревожным настроением, которое проявлялось во всем – от выбора цветовой гаммы до сюжета. Впрочем, возможно, ему это только кажется, сказал он себе. Но чем старательнее он всматривался в работу Музы, тем больше понимал, что первоначальное впечатление было верным. Художница изобразила мужчину и женщину, которые изо всех старались выглядеть счастливыми и довольными. Но это у них получалось плохо. Вся картина диссонировала настолько, что казалась сломанной изнутри. С сомнением глядя на эту иллюзию благополучия, молодой человек вспомнил, что уже испытывал похожие чувства, рассматривая пейзаж, на котором Фана увидела свой дом. Там была та же красота, в которой хотелось что-то изменить. Удивившись собственной реакции, Элвин отложил картину в сторону и подумал о том, что если вдруг все-таки решит повесить ее, то выберет для этого самое темное и незаметное место. Ему совершенно не хотелось постоянно видеть перед собой эту сублимацию внутренней дисгармонии.