Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 28 из 54

Уже в следующий момент его настроение изменилось. С рисунка, который он взял в руки, на него смотрела пожилая женщина. Во всем ее образе было столько любви и тепла, что молодой человек не смог найти причин, по которым Муза решила избавиться от этой картины. Возможно, она на самом деле не придавала особого значения впечатлению, которое производили ее работы, и оценивала их исключительно с точки зрения оригинальности. Если это так, сказал себе Элвин, то она многое теряла. Любой нестандартный подход к творчеству терял всякий смысл, если мог только удивлять, не оставляя никакого следа в душе. А взгляд женщины – оставлял. Он притягивал, и от него невозможно было оторваться. Впрочем, подумал молодой человек, возможно, все объяснялось проще: Муза могла изобразить, к примеру, свою мать, которой уже не было в живых, и решила избавиться от картины потому, что не хотела вспоминать об утрате, глядя на нее каждый раз. Сам бы он так, конечно, никогда не поступил, однако не все ведь мыслят одинаково.

Отложив портрет в сторону, Элвин решил сортировать рисунки по принципу «светлое – темное» в зависимости от того, какие чувства они в нем вызывают, но уже в следующий момент понял, что такое разделение не работает. Очередная картина, которую он держал в руках, чем-то напоминала работы Босха. Она состояла из огромного количества деталей, каждая из которых была совершенно самостоятельной и словно жила собственной жизнью. Страшно представить, сколько времени Муза потратила на ее создание, и еще сложнее было понять, почему она решила отдать ее. Может быть, это изначально не входило в ее планы? Или, возможно, она вообще не хотела ничего выбрасывать, а лишь искала способ передать свои рисунки кому-то надежному, кто сберег бы их? Удивившись этой мысли, Элвин подумал, что, возможно, это не ему, а его новой знакомой требуется помощь. Или этот широкий, на первый взгляд, жест и был той самой просьбой о поддержке, которую он не понял, зациклившись на собственных проблемах? Невероятно четкие фигурки людей, над каждой из которых, скорее всего, автор трудилась по несколько часов, казались живыми – немного отодвинув от себя холст, Элвин вздрогнул: ему показалось, что еще немного – и изображение рассыплется на множество составных частей, и персонажи, изображенные на них, упадут на пол или разбегутся в разные стороны. Девушка с зонтиком, по которому растекалось что-то красное, смотрела в небо с надеждой, словно ждала, что вот-вот подует ветер и унесет ее, как Мэри Поппинс. У ее ног лежал огромный черный пес, всем своим видом изображавший равнодушие и отсутствие всякого интереса к происходящему вокруг. Девочка сидела на велосипеде, у которого не хватало одного колеса, однако это не мешало ей изо всех сил крутить педали – вся ее фигура изображала сосредоточенность на поставленной цели. Рядом с ней стоял мужчина, судя по всему, отец, и, скрестив руки на груди, одобрительно и даже с какой-то гордостью смотрел на дочь. Что так радовало его? Наверное, решил Элвин, то, что она идет по его стопам и соответствует родительским ожиданиям. Интересно, какой она станет, когда вырастет? В кого превратится? Доедет ли до счастливой конечной остановки на своем бесколесном транспорте? Направление, в котором она двигалась, было заполнено каким-то мусором. Хотя, прищурился Элвин, возможно, это и не мусор вовсе, а, наоборот, что-то ценное. Он никак не мог разобрать, что именно изобразила Муза, и, в итоге, решил, что был прав и в первый, и во второй раз: вся дорога была усыпана алмазами вперемешку с бытовыми отходами, среди которых можно было разглядеть использованные пакеты, наполненные чем-то неприятным. Вообще, нижний левый угол был совершенно захламлен, и он так и не понял, что конкретно автор хотела сказать этой странной смесью ценных и бесполезных вещей. От обилия сюжетных линий, каждая из которых претендовала на самостоятельность, у Элвина разболелась голова, и он поспешил отложить картину в сторону, пообещав себе вернуться к ней чуть позже. Засомневавшись, к чему отнести это произведение, к «светлому» или «темному», он, в конце концов, решил, что для таких работ требуется отдельная категория.

Однако уже взяв в руки следующий холст, он негромко выругался и плюнул на всякие попытки каталогизировать Музу. Абсолютно детский рисунок, на первый взгляд, ни к чему не обязывал – на нем был изображен дом без намека на какую-либо художественную ценность. Как это попало к нему? Элвин не помнил, чтобы брал его. С улыбкой рассматривая кривоватые линии, написанные, судя по всему, неумелой рукой, державшей кисть едва ли не впервые, он вдруг заметил в окне, также прорисованном достаточно схематично, лицо. Ему здесь явно было не место. Созданное опытным портретистом, оно страдало – и это было сразу заметно. Кто это? Молодой человек удивленно моргнул: запечатленное лицо сильно напоминало саму Музу. Как она очутилась в этом рисунке? Зачем? Пытаясь найти разгадку, Элвин исследовал каждый квадратный сантиметр этого опуса, однако больше не нашел ни намека на вмешательство кого-то постороннего. Выходит, единственным живым существом на картине была девушка, которая поместила свой образ в каракули и решила, что это в порядке вещей. Отложив в сторону рисунок, Элвин некоторое время смотрел перед собой, беззвучно шевеля губами. Ему вдруг показалось, что, возможно, именно сейчас Муза нуждается в его присутствии. Ведь что это, если не крик о помощи? Вспомнив их последнюю встречу, молодой человек пришел к выводу, что выбор картин только на первый взгляд мог показаться случайным – теперь он точно знал, что художница намеренно позволила ему отобрать именно те рисунки, которые могли ему о чем-то сказать. Значит, медлить было нельзя. Не оставляя себе времени на сомнения, он поднялся и вышел на лестничную площадку, даже не вспомнив о своих таблетках, которые остались на полке.

Муза, по своему обыкновению, не торопилась открывать дверь, и ему пришлось прождать несколько долгих минут, пока, наконец, в квартире послышалось какое-то движение. Когда девушка, протирая заспанные глаза, появилась в проеме, Элвин с трудом сдержаться, чтобы не расцеловать ее – на первый взгляд, с ней было все в порядке, если не считать немного помятого вида.