Страница 28 из 54
Отложив портрет в сторону, Элвин решил сортировать рисунки по принципу «светлое – темное» в зависимости от того, какие чувства они в нем вызывают, но уже в следующий момент понял, что такое разделение не работает. Очередная картина, которую он держал в руках, чем-то напоминала работы Босха. Она состояла из огромного количества деталей, каждая из которых была совершенно самостоятельной и словно жила собственной жизнью. Страшно представить, сколько времени Муза потратила на ее создание, и еще сложнее было понять, почему она решила отдать ее. Может быть, это изначально не входило в ее планы? Или, возможно, она вообще не хотела ничего выбрасывать, а лишь искала способ передать свои рисунки кому-то надежному, кто сберег бы их? Удивившись этой мысли, Элвин подумал, что, возможно, это не ему, а его новой знакомой требуется помощь. Или этот широкий, на первый взгляд, жест и был той самой просьбой о поддержке, которую он не понял, зациклившись на собственных проблемах? Невероятно четкие фигурки людей, над каждой из которых, скорее всего, автор трудилась по несколько часов, казались живыми – немного отодвинув от себя холст, Элвин вздрогнул: ему показалось, что еще немного – и изображение рассыплется на множество составных частей, и персонажи, изображенные на них, упадут на пол или разбегутся в разные стороны. Девушка с зонтиком, по которому растекалось что-то красное, смотрела в небо с надеждой, словно ждала, что вот-вот подует ветер и унесет ее, как Мэри Поппинс. У ее ног лежал огромный черный пес, всем своим видом изображавший равнодушие и отсутствие всякого интереса к происходящему вокруг. Девочка сидела на велосипеде, у которого не хватало одного колеса, однако это не мешало ей изо всех сил крутить педали – вся ее фигура изображала сосредоточенность на поставленной цели. Рядом с ней стоял мужчина, судя по всему, отец, и, скрестив руки на груди, одобрительно и даже с какой-то гордостью смотрел на дочь. Что так радовало его? Наверное, решил Элвин, то, что она идет по его стопам и соответствует родительским ожиданиям. Интересно, какой она станет, когда вырастет? В кого превратится? Доедет ли до счастливой конечной остановки на своем бесколесном транспорте? Направление, в котором она двигалась, было заполнено каким-то мусором. Хотя, прищурился Элвин, возможно, это и не мусор вовсе, а, наоборот, что-то ценное. Он никак не мог разобрать, что именно изобразила Муза, и, в итоге, решил, что был прав и в первый, и во второй раз: вся дорога была усыпана алмазами вперемешку с бытовыми отходами, среди которых можно было разглядеть использованные пакеты, наполненные чем-то неприятным. Вообще, нижний левый угол был совершенно захламлен, и он так и не понял, что конкретно автор хотела сказать этой странной смесью ценных и бесполезных вещей. От обилия сюжетных линий, каждая из которых претендовала на самостоятельность, у Элвина разболелась голова, и он поспешил отложить картину в сторону, пообещав себе вернуться к ней чуть позже. Засомневавшись, к чему отнести это произведение, к «светлому» или «темному», он, в конце концов, решил, что для таких работ требуется отдельная категория.
Однако уже взяв в руки следующий холст, он негромко выругался и плюнул на всякие попытки каталогизировать Музу. Абсолютно детский рисунок, на первый взгляд, ни к чему не обязывал – на нем был изображен дом без намека на какую-либо художественную ценность. Как это попало к нему? Элвин не помнил, чтобы брал его. С улыбкой рассматривая кривоватые линии, написанные, судя по всему, неумелой рукой, державшей кисть едва ли не впервые, он вдруг заметил в окне, также прорисованном достаточно схематично, лицо. Ему здесь явно было не место. Созданное опытным портретистом, оно страдало – и это было сразу заметно. Кто это? Молодой человек удивленно моргнул: запечатленное лицо сильно напоминало саму Музу. Как она очутилась в этом рисунке? Зачем? Пытаясь найти разгадку, Элвин исследовал каждый квадратный сантиметр этого опуса, однако больше не нашел ни намека на вмешательство кого-то постороннего. Выходит, единственным живым существом на картине была девушка, которая поместила свой образ в каракули и решила, что это в порядке вещей. Отложив в сторону рисунок, Элвин некоторое время смотрел перед собой, беззвучно шевеля губами. Ему вдруг показалось, что, возможно, именно сейчас Муза нуждается в его присутствии. Ведь что это, если не крик о помощи? Вспомнив их последнюю встречу, молодой человек пришел к выводу, что выбор картин только на первый взгляд мог показаться случайным – теперь он точно знал, что художница намеренно позволила ему отобрать именно те рисунки, которые могли ему о чем-то сказать. Значит, медлить было нельзя. Не оставляя себе времени на сомнения, он поднялся и вышел на лестничную площадку, даже не вспомнив о своих таблетках, которые остались на полке.
Муза, по своему обыкновению, не торопилась открывать дверь, и ему пришлось прождать несколько долгих минут, пока, наконец, в квартире послышалось какое-то движение. Когда девушка, протирая заспанные глаза, появилась в проеме, Элвин с трудом сдержаться, чтобы не расцеловать ее – на первый взгляд, с ней было все в порядке, если не считать немного помятого вида.