Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 9 из 20

Кэролайн попросту и не знала, что заставило её ощутить некое подобие сочувствия к этому мужчине. Жалости то уж точно не было. Нечего было руки опускать и смиренно падать на самое дно. Мог ведь наверняка уехать домой, попытаться сделать хоть что-то, а не попросту довольствоваться жизнью в такой заднице. Сам виноват. И ей правда хотелось ему высказать всё, что она о нём думает. Вот только, на удивление, уязвлённый взгляд, а может и порция крепкого алкоголя, заставили её передумать.

— Ничего удивительного в том, что ты оказался в этой дыре, — чуть помедлив с ответом, всё же произнесла она, — У тебя нет поддержки, в тебя попросту никто не верит. А это важно. В меня тоже никто не верит.

Кэролайн тут же досадливо прикусила с силой нижнюю губу зубами, коря себя за последнюю фразу. Вот какого чёрта она вообще это ляпнула? Просил её кто-то об этом, что ли? Вдруг теперь он будет жалостливо на неё смотреть? Или, что ещё хуже, найдёт вдруг точки соприкосновения. А эти точки ей были вообще ни к чему. Ничего общего между ними нет и быть не должно уж точно.

— Но ты хоть хорошо живешь, — Клаус усмехнулся и махом допил содержимое своего стакана, стирая остатки алкоголя с губ тыльной стороной ладони.

И Кэролайн тут же поспешно поморщилась от этого отвратительного жеста, всё же радуясь в глубине души тому, что он не стал смотреть на неё словно на подбитого котёнка. Кажется, жалость они не любили оба. Черт. Вот тебе и общая чёрта. Кэролайн мысленно ругнулась, совсем не понимая зачем мозг это подметил.

— Мне просто повезло, — беспечно пожала плечами она, вновь через силу сделав глоток обжигающей горло жидкости, чуть пощипывающей губы.

В голову она ударила нехило. Настолько, что ощущение реальности чуть притупилось, и потому эта времянка не казалось настолько убогой, какой она её помнила. Поставив стакан на маленький столик у дивана, она чуть поёрзала, силясь устроиться поудобнее, и облокотилась об подлокотник дивана головой, подложив под него ладошку.

— Почему никто не верит в тебя? — поинтересовался вдруг осторожно он, внимательно следя за её жестами, физически ощущая её усталость, которая читалась во взгляде голубых глаз.

— Мне кажется, что меня недооценивают, — тихонько всё же ответила Кэролайн.

Ну и что с того, что они поговорят? Явно хуже уже быть не может. Скорее всего завтра или послезавтра она уже будет далеко отсюда, и больше они с этим редником никогда не пересекутся.

— Почему ты так думаешь? — Клаус готов был поклясться, что это и впрямь её задевало, что вовсе не с безразличием она реагировала на это, предпочитая глубоко в себе держать раздирающие её чувства.

Может она не такая уж и безнадёжная? Может в ней и впрямь есть что-то простое и человеческое?

— Мой отец редко бывает дома, большую часть времени уделяет работе, совсем погружаясь в неё, — в её голосе не было обиды или осуждения, лишь полное принятие действительности, с которой она уже успела смириться, — Он никогда особо и не участвовал в моей жизни. Считай что меня вырастила мама. Думаю, что он ничего обо мне и не знает.

Кэролайн чуть нахмурилась, отведя от него взгляд, предпочитая уставиться им в стенку, лишь бы не видеть его лицо. Почему-то для неё всегда было трудным смотреть подолгу человеку в глаза. Ей казалось что так легче простого будет понять её мысли, которые были словно открытая книга. Нужно лишь приложить чуточку усилий, чтобы её прочесть.

— Вы с ней близки? — поинтересовался Клаус, уж точно не понимая что творится в голове у этой странной особы.

— Да, очень, — она подкрепила свои слова утвердительным кивком, — Хотела бы я, конечно, сказать, что она тот человек, которому я могу рассказать всё, но это не так. Думаю… — Кэролайн на миг призадумалась, стараясь подобрать как можно более верные слова, способные пояснить ему что на самом деле она ощущает, — Я не хочу, чтобы она знала меня полностью.

— Почему?

— Потому что если она будет знать меня целиком, то мне ничего не останется. Только мне и всё. Понимаешь, мы довольно много времени проводим вместе, но я ощущаю себя порой лишней. Будто бы я и не нужна, — повисло напряжённое молчание, во время которого она мысленно успела отругать себя самым грубым образом за подобные слова, явно показавшие её бесчувственной сукой в его глазах, — Знаю, что это звучит как бред, но я не могу объяснить это чувство. Просто… знаешь, я не чувствую иногда, что она моя мама. Скорее подруга, которая старается…

А вот это уже было слишком. Ну зачем она начала этот разговор вообще? Не могла что ли в очередной раз огрызнуться и сказать что это не его ума дела? Да и Клаус хорош. Не мог послать её с задушевными разговорами куда подальше и уткнуться в свою книжку?

— Старается?

Кэролайн тихонько фыркнула, мысленно возмущаясь его любопытству. Надо было сидеть на кровати и дальше, считая каждую секунду. А, собственно, какая ей разница, что о ней подумает этот мужлан? Его мнение её явно должно интересовать в последнюю очередь. Не так ли?

— Затмить меня, как бы ужасно это не звучало, но я ощущаю именно это, — раздраженно изрекла она, бегло оглядев его, а затем вновь уставившись в стенку, — Нет, я люблю маму безумно, но мне хочется порой ощутить себя на первом месте. Это эгоистично, знаю. Но что поделать? — она тихонько хихикнула, желая уже и впрямь забыть этот эпизод жизни, — Такая вот я избалованная. Ты не подумай, что я не люблю её. Нет, она восхитительная, изумительная, заботливая и дико красивая и… кажется, я начинаю нести чушь, — протараторила резво Кэролайн, так желая чтобы хоть кто-нибудь уже заткнул её, — Прости, что загрузила тебя этой бессмыслицей, алкоголь всегда мне развязывает язык и заставляет нести подобную ахинею.

— Это не бессмыслица.

Кэролайн вздрогнула и удивлённо взглянула на него, и в её взгляде можно было прочесть отголосок недоверчивости и едва заметную тёплую крупицу благодарности за то, что не поднял её на смех за эти, как всегда, глупые речи и никому не нужное самокопание. В носу тут же неприятно защипало, и она поспешно зажмурилась, стараясь предотвратить появление предательских и таких ненужных слёз. Вот почему алкоголь в купе с разговорами по душам на неё всегда так действует?

— А что ты там читаешь? — резко поспешила сменить тему она, решив, что хватит с них откровений, ведь он и так узнал слишком многое.

— Тебе не понравится. Тем более она на испанском, — слегка улыбнулся он, едва подавив смешок от такого поистине ошарашенного взгляда, которым она его одарила.

— Знаю, — тут же поспешив взять себя в руки, невозмутимо произнесла Кэролайн, — Но мне же нужно хоть как-то поддержать беседу. У нас с тобой явно маловато общих тем для разговора. Можешь просто вслух почитать? Я не хочу слышать эту гнетущую тишину.

— Конечно, — чуть хрипло произнёс он в ответ, совсем не ожидая от неё подобного мягкого тона, лишенного привычной колкости.

Ведь впервые, кажется, она ничего у него не требовала, не демонстрировала пренебрежение и отвращение, и даже не ворчала по очередному надуманному и раздутому поводу. И Клаус поддался, исполнил её просьбу и начал читать, совсем не понимая слова, что он произносил. Не вникал попросту в написанное, и всё больше и больше думал о своём доме, о том что хотел бы увидеться с семьёй, даже с отцом, который явно будет не в восторге от того, что его сын не смог добиться желаемого самостоятельно.

Спустя какое-то время — он и сам не знал сколько провёл в этих раздумьях — Клаус взглянул вновь на Кэролайн, с удивлением замечая, что она заснула. И на утро явно у неё будет болеть всё тело, судя по тому в какой позе она сейчас была. А значит ворчаний ему не избежать. Кое-как умостившись на самом краю дивана, она и впрямь сейчас выглядела безмятежной, хоть и дико усталой. Всё же когда она молчит, она куда привлекательнее. Ведь яд не капает с её острого язычка, а колкие фразы не бьют ему под дых.

Взвесив все за и против, Клаус всё же поднялся тихонько с кресла, понимая, что если она проснётся и поймёт, что он к ней прикоснулся, то ему точно лучше сразу бежать навстречу метели. Ведь она разнесёт этот дом в щепки своим истеричными криками и солидной порцией отвращения.