Страница 14 из 20
— Хорошо, — протянул он неловко, отложив всё же книгу в сторону и взглянув ей в глаза, — О чём поговорим?
Он даже представить и не мог о чем с ней вообще можно поговорить. Они из двух абсолютно разных миров, сосуществующих всегда отдельно и разделённых высокой и крепкой стеной негласных законов социального статуса. Помимо этого они, очевидно, были и вовсе разными людьми. И если Кэролайн была шумной, явно имеющей море друзей и вечные планы на уик-энд, то он же предпочитал одиночество, сторонясь крупных компаний и отдавая предпочтения тихим посиделкам с действительно близким человеком. Тратить время на так называемых друзей он устал, ведь никто из них не помог в трудной ситуации. Лишь открыли ему глаза на то, что же такое лицемерное отношение и как опрометчиво порой называть людей своими друзьями.
— Ты планируешь отсюда вообще выбираться? — поинтересовалась она бесцеремонно, вырывая его вновь из собственных мыслей и вынуждая взглянуть на неё, — Серьёзно. Ты же не можешь всю оставшуюся жизнь провести здесь, попросту существуя, а не живя, как нормальный человек.
Если бы её попросили составить список причин, по которым здесь жить и вовсе нельзя, то ей явно понадобился бы толстенный блокнот и несколько ручек. Но Клаус, видимо, и не думал находить проблему в условиях своего проживания, собственно, как и в образе этого самого проживания. Потому что нельзя назвать жизнью извечное сидение в четырёх стенах в полном одиночестве.
— Кэролайн… — он тяжело вздохнул, коснувшись пальцами переносицы и прикрыв на миг глаза, старательно подбирая слова в ответ.
— Нет, дай договорить, — фыркнула Форбс в ответ, чуть поёрзав на диване, что отозвался противным скрипом пружин, — Я не совсем понимаю твои проблемы, уж прости. Я так же и не понимаю твоей бесхребетности, Клаус, — Кэролайн ничуть не смутил его ошарашенный взгляд, — Потому что ты просто спрятался здесь, как жалкий трус, не сделав ничего, чтобы избежать вот этого.
Никто ещё не говорил с ним в таком тоне, и уж точно не обвинял его в том, что он живет здесь. Никто. Просто потому что люди умели понимать проблемы, которые этой избалованной девице кажутся мелочными. Что она вообще может знать об этой жизни, живя в своём домике с большим забором и уютным газончиком? Что может знать вообще о жизни та, кому подавали с самого рождения всё готовое и самое лучшее?
— Я делал, — с нажимом произнёс он всё же, выдержав небольшую паузу, которая, впрочем, её ничуть не смутила.
— Значит не достаточно хорошо делал! — едко ответила она, закатив в привычном жесте глаза и скрестив руки на груди, вновь демонстративно от него отворачиваясь.
Он явно только и ждал того, чтобы его пожалели, Кэролайн это ощущала в каждой долбанной секунде этих извечных пауз в беседе. Готова была поспорить даже, что мысленно он уже возмутился её словам, не забыв упомянуть и про то, что ей то особо париться в этой жизни и не нужно было, всё ведь сделано было уже за неё давным-давно. Наивный и пустоголовый редник, который ни черта не дождётся от неё жалости. И пусть сколько угодно строит из себя угрюмого и опустошенного мужчину, что вынужден быть здесь, сделав всё возможное. Чушь. Не захотел бы просиживать дни напролёт в этой лачуге — не просиживал бы.
— То общество, в котором ты привыкла жить, Кэролайн, не принимает таких, как я, просто за желание в нём оказаться, — несмело начал он крайне терпеливо, однако слышны были всё же металлические нотки в хрипловатом голосе, — Ты хоть представляешь какая большая конкуренция на рынке и как быстро он развивается? Ты вообще хоть что-то понимаешь в бизнесе? Ты хоть понимаешь, как экономика на него влияет? А что насчёт рисков, неудачных вложений и эластичности спроса?
Кэролайн только и могла, что с лёгким прищуром слушать его, вновь видя во всём этом лишь попытку оправдать собственную слабохарактерность. Не более. Сыпал всеми этими словечками, которые она и вовсе забыть хотела уже, ни черта не смысля в подобных нюансах. Впрочем, это было и не удивительно, ведь она бросила университет, в который её запихнул её заботливый отец, не спросив толком чего хочет его дочь. Ему это было и не важно, он давно научился принимать решения касательно её жизни, и спорить по этому поводу было уже бессмысленно. Поэтому она просто взяла и забрала документы, напоследок послав куда подальше папиного знакомого, что помог туда её устроить.
— Я пытался сделать всё, что было в моих силах, — на выдохе устало произнёс Клаус, так и не дождавшись от неё ответа.
— Ты сдался, — пожав слегка плечами, подвела она итог этой крайне душещипательной речи, которая могла тронуть сердце разве что полной дуре.
— Да, Кэролайн! — раздраженно воскликнул вдруг Клаус, резко поднявшись на ноги и вынудив её вздрогнуть от столь внезапной смены настроения, — Я сдался, потому что устал уже пытаться лезть из кожи вон и работать в ноль! Я устал смотреть на то, как живут другие люди, и понимать, что мне такого не достичь, — в его голосе всё больше и больше слышались надрывные нотки усталости, переплетенной с ничем не прикрытым отчаянием, — Я устал слушать осуждения моего отца, который доверился мне, вложил деньги и в итоге получил вновь сплошное разочарование от своего ублюдка! Я устал искать финансирования, стуча в одну компанию за другой, как идиот. Поэтому я торчу здесь. Я устал от всего того, что происходит там. У меня уже просто не осталось на всё это сил.
Кэролайн недовольно цокнула языком, оглядев его с ног до головы скептичным взглядом. Неужели эта та самая история, которую он говорит себе изо дня в день, прикрываясь ею, чтобы ни черта не делать? Неужели вот она, его великая причина быть на дне? Да ни черта он не пытался, раз сидит в этой времянке и жалеет самого себя.
— Что?! — воскликнул он раздраженно, не выдержав такой концентрации презрения в её взгляде. — Говори. Ну же.
— Ты думаешь все те люди, из того общества, в котором я живу, сдались при первой неудачи? Вот что я тебе скажу, Клаус. Да, я ни черта не смыслю в ведение бизнеса. Но я знаю, что мой дедушка сумел построить его с нуля, когда у него толком ничего и не было. Он посвятил этому много лет своей жизни, и он не опускал руки, когда дела шли совсем худо. А ты в полной заднице, Клаус, — едва не фыркнув вновь, произнесла она колко, вынудив его резко отвести взгляд и сжать пальцы в кулаки, — И тебе здесь, я смотрю, весьма комфортно. Но никто в здравом уме не будет жить на отшибе в этих отвратных условиях. Если это предел твоих мечтаний и ты бы хотел здесь встретить свою старость, то скажи только, тогда я тут же перестану капать тебе на мозги.
Избалованная, абсолютно бестактная и глупая девчонка, ни черта не знающая о жизни — то, что он хотел бы сказать в этот миг, вот только не смог… попросту потому что какого-то черта каждое её слово било наотмашь, попадая в самые уязвлённые места сознания. Разве нельзя его просто оставить в покое и сказать за всё спасибо? Разве нельзя просто войти в его положение и не давить на него своими отвратительно едкими словами, подкреплёнными прожигающим насквозь взглядом? Он и сам знал, что он — полное ничтожество, не сумевшее ничего добиться в этой жизни. Струсил ведь возвращаться домой и держать ответ перед отчимом. Он прекрасно об этом знал и без её ядовитых напоминаний.
— Нет, не хочу, — едва не прошипел он в ответ, даже спиной ощущая её грузный взгляд, — Но мне просто нужно ещё время.
— Сколько? — усмехнулась она вновь едко, — Год? Два? Двадцать два? Тебя погладить по головке и пожалеть? — издевательски протянув последнюю фразу, Кэролайн тут же осеклась, замечая насколько напряжёнными стали его плечи, ощущая кожей в эту самую секунду исходящие от него волны гнева.
И это, чёрт подери, было жутко. Но это было хоть что-то, уже не напоминающее кусок бесчувственного камня. Шумное дыхание создавало ещё большее напряжение в комнате, и Кэролайн попросту застыла на эти несколько секунд, совсем не зная, что последует дальше. Вполне возможно, что путь обратно она проделает сегодня, ведь ему не потребуется особых усилий на то, чтобы вытолкнуть её из своего дома. Но вместо этого Клаус лишь вновь сделал глубокий вдох и направился к двери, хватая с крючка свою объемную темно-зеленую куртку. И грохот, с которым он захлопнул за собой дверь, поставил окончательную точку в этой беседе.