Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 15 из 20

***

Слышала, как он рубит дрова, вздрагивая каждый раз от жуткого треска и даже на таком расстоянии ощущая волны гнева в каждом его резком движении, с которым он опускал острый топор о поверхность. Так мужчины чаще всего и вымещают злобу, ничего удивительного. Хорошо хоть ей попался не тот тип мужчин, что бьют в отместку за каждое грубое слово, а ведь вполне могла бы наткнуться и на настоящего отморозка в этой глуши. Видимо, фортуна сверкает перед ней не совсем пятой точкой, зря только Кэролайн на неё наговаривала. Главное, теперь не спугнуть её, а то подумает, что всё хорошо и сбежит, сверкнув своими золотыми подковами.

Кэролайн даже не сразу заметила, что шум за окном стих по происшествии получаса, и перевела взгляд на дверь, лишь услышав, как Клаус открывает её с лёгким стуком, впуская в гостиную поток холодного воздуха, колыхнувшего пламя в камине и вынудившего её поёжиться, чуть плотнее натянув рукава его хенли на ладони. Вот только этот холод был ничем, по сравнению с ощущением мурашек, пробежавшихся по её спине, стоило только увидеть его нахмуренные брови и угрюмый взгляд, обращённый прямиком на неё.

— Что мне делать? — спросил он вдруг, всплеснув в отчаянном порыве руками и стерев тыльной стороной ладони тут же испарину, покрывшую кожу лба.

Руки побаливали, а в ушах до сих пор стоял этот противный звук трескающегося дерева, вводящего его во всё большее уныние. Раз за разом с ещё большей раздражённостью в движениях разрубал на части поленья, коря самого себя за трусость. Потому что Кэролайн была права в каждом своём чертовом издевательском слове. Он трус и слабак, который сдался, побоявшись брать на себя ответственность. Попросту сбежал от последствий, подобно испуганному и ни на что неспособному мальчишке. Майкл всё же был прав насчет него, можно было это признать сейчас наконец.

— А я откуда знаю? — протянула удивлённо Кэролайн, едва слышно фыркнув, — Я тебе не справочник, и не психолог. Чего ты от меня хочешь?

Честно признаться, он и не ожидал иного ответа, прекрасно успев уже изучить её повадки. С завидной частотой ведь пряталась под жесткий панцирь, выпуская ядовитые когти в ответ. Вот только всё это была фальшь. Не говорила бы она ему всех этих вещей, будь ей абсолютно на него плевать. Не стала бы интересоваться его проблемами, будь она чёрствой и избалованной сукой из привилегированного мира. Ему просто нужно было сейчас, чтобы хоть кто-нибудь сказал, как ему быть дальше, и она это понимала. Более того, именно она и могла это сделать.

— Кэролайн, я серьёзно, — проговорил он мягко, вкладывая в свой взгляд просьбу, на которую она не могла просто ответить отказом, сделав наигранно обречённый вздох, — Что бы ты сделала в первую очередь?

Вновь ощутив на себя пристальный взгляд, сопровождаемый усмешкой на иронично изогнутых нежно-розовых губах, он уже был мысленно готов к новому потоку едких слов, что раскритикует всё, чего может коснуться её взгляд.

— Я бы начала с того, что привела бы себя в порядок, — изрекла она наконец, — Никто не станет работать с тем, у кого такая отвратительная борода, которая меня дико раздражает, между прочим, и такая… — Кэролайн на миг замолчала, заострив внимание на его куртке, что была на пару размеров больше, напоминая скорее бесформенный поношенный мешок, — …одежда. У тебя есть триммер? Хотя да, о чём это я, — пробормотала она себе под нос последние слова, слыша в ответ лишь, как он ругнулся едва слышно.

Не понимал вообще, с чего она так прицепилась к его внешнему виду, в особенности к этой злосчастной бороде. И в комплекте к ней всегда ведь шло ещё несколько ругательств, которые он старался принимать хладнокровно. Вот только невозможно игнорировать было эту жёсткую правду, что сыпалась с её губ.

— Думаешь отсутствие бороды что-то изменит? — как можно непринуждённее поинтересовался Клаус, стараясь найти в этом хоть какую-то логику.

— Да, — подтвердила Кэролайн, слегка кивнув в подтверждении своих слов, — Слушай, когда мне плохо, я всегда делаю что-то для себя. Маникюр, массаж, SPA… — она едва не прикрыла в блаженстве глаза только от одного этого волшебного слова, понимая, что по приезду проведёт и вовсе там весь день, лишь бы стереть с себя отвратные воспоминания об этом месте, — Это помогает.

— И какое отношение имеет моя борода ко всему этому? — никакую взаимосвязь он по-прежнему не сумел уловить, смотря на неё теперь с лёгким прищуром в ожидании хоть каких-нибудь пояснений.

— Тебе нужен толчок, ощущение чего-то нового в себе. Это что-то вроде первого шага на пути из этой дыры, — Кэролайн наиграно скривилась, обведя пальчиком его убогую гостиную, которая пробуждала в ней лишь депрессивность, — И поверь, без этого отвратительного безобразия тебе будет гораздо легче дышать.

К её огромному удивлению, Клаус даже спорить не стал, просто молча снял с себя куртку и отправился после в ванную комнату, закрывая плотно за собой хлипкую дверь. И это впрямь было неожиданно, потому что она думала, что он пошлёт её куда подальше, начав гнуть свою линию. Но в то же время ей стало многое понятно в этот миг. В него попросту действительно никто не верил, она была тогда права. Все лишь утешали и жалели, но никто не сказал ему, чтобы он оторвал свою задницу от дивана и пошёл делать что-то, потому что у него есть для этого силы.

Слышала шум воды, желая уже поскорее увидеть его без бороды, и это тут же заставило её задуматься и о другой составляющей внешнего вида, которая ей ох как не нравилась в нём. Поэтому она решительно поднялась с дивана и направилась за перегородку, отделяющую гостиную от спальни, мысленно готовясь к той жуткой картине, что перед ней вполне возможно предстанет. И подойдя к миниатюрному шкафу, она открыла аккуратно дверцу, едва не схватившись в ту же секунду за сердце от этого жалкого вида. Всё однообразное, абсолютно блеклое и скудное, нагоняющее на неё лишь тоску и отвратительное чувство жалости. Ничего сносного кроме нескольких хенли и не было больше. Глядя на эти вещи, можно с лёгкостью было подумать, что здесь живет уставший от жизни старик.

— О нет, — на выдохе произнесла она, немного опасливо коснувшись грубоватой ткани единственной висевшей здесь рубашки, — Это что вообще? Это вещи? — пробормотала Кэролайн, не понимая, как может быть у человека столь малое количество одежды.

Как вообще можно говорить об успешности, если с гардеробом такой ад творится? И ей было крайне любопытно сейчас узнать, в чём же он ходил на встречу к инвесторам. Негласный закон бизнеса ему неизвестен что ли? Там ведь уж точно всегда встречают по одежке.

И услышав, как он покидает ванную комнату, она перевела тут же взгляд в ту сторону, всего через секунду видя появившегося из-за угла Клауса, которого она видела будто бы впервые. Теперь ведь Кэролайн наконец могла более детально рассмотреть его лицо, не скрытое колкими волосами, что придавали ему куда более угрюмый вид. У него, оказывается, были острые скулы, пухлые малиновые губы и небольшая ямочка на подбородке.

— А у тебя неплохие черты лица, редник, — одарив его лёгкой улыбкой, признала она, прерывая тем самым возникшее неловкое молчание.

И Клаус в ответ на это едва слышно рассмеялся, вызывая удивление во взгляде её голубых глаз, а ещё демонстрируя совершенно очаровательные ямочки на щеках, вызвавшие невольно у неё ответную улыбку. Он и впрямь был обаятельным и весьма-весьма привлекательным, отрицать это уже было бессмысленно.

— Теперь ты довольна? — вздернув вопросительно бровь, поинтересовался он осторожно, и впрямь чувствуя сейчас себя куда более уверенно, чем прежде.

Это было странно. Неужели Кэролайн Форбс, того кого он так желал назвать глупой и избалованной девчонкой, и впрямь помогла ему. Свалилась ведь ему как снег на голову, стуча своими каблучками в дверь и осыпая тут же с порога едкой действительностью. Абсолютно капризное создание, которое вызывало раз за разом лишь гнев и скрежет зубов, наравне с чувством восхищения и трепета. Просто потому что какого-то черта наслаждался каждым её движением, скользя внимательно взглядом по молочно-белой коже и шелковистым белокурым прядям. И на деле за колкостью скрывалась весьма хрупкая девушка, о которой ему было приятно позаботится, ощутив вновь ответственность за кого-то.