Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 11 из 20

— Нет, это с тобой что-то не так, — тихо, но от этого не менее устрашающе, произнёс он, умело нанося меткий удар едкими словами, бьющий наотмашь в наиболее уязвлённое место.

Кэролайн тут же возмущённо ахнула в ответ на это, вмиг позабыв об одолевающем её всего пару секунд назад страхе, и резко шагнула к нему навстречу, со всей имеющейся в ней силой залепив звонкую пощёчину, вынудившую его голову ощутимо дёрнуться в сторону от мощности удара, отражающего всю горечь её обиды.

— Грубиян, — изрекла она, подкрепив оскорбленный тон лёгким кивком головы, будто бы подтверждая самой себе правоту сказанных ею же слов, и на этот раз она не отвела взгляд от его глаз, в которых ясно читалась возрастающая стремительно ярость.

А Клаус жестко усмехнулся и приложил на пару секунд ладонь к пылающей щеке, ещё больше нахмурившись и проскрежетав едва слышно зубами. И за какие только грехи ему на голову свалилась эта самовлюбленная дура, в мозгу которой, по всей видимости, ничего полезного и не было. Попросту идиотка, которая стояла в его чёртовой хенли и выглядела до стеснения в груди очаровательно, вынуждая его невольно вновь и вновь окидывать её пристальным взглядом, заостряя внимание на стройных ногах.

— Грубиян? — Клаус усмехнулся, шагнув к ней навстречу, и склонился ещё ближе к её лицу, ощущая тепло её дыхания и тонкий аромат духов, который, наверняка, пропитал уже ткань его хенли, — Грубиян тебя приютил и терпит твои никчемные выходки, а ты чуть не подпалила его дом. Неужели это было в качестве благодарности и проявления уважения за гостеприимство?

Сбитое от накрывших эмоций дыхание, вынуждало Кэролайн делать вдох за вдохом. И что самое ужасающее — он был прав. Этот болван был прав. Ведь она — ни на что негодная девчонка, которая без него бы попросту заплутала в снегах. Вот только ни за что на свете она не станет просить прощения. У такого, как он, уж точно. И с какого чёрта он вообще стоит так близко? Настолько близко, что она может в мельчайших подробностях рассмотреть каждую крапинку его зелено-голубых глаз и поистине «насладиться» тем, как его взгляд так и кричит о том, что он ждёт от неё извинений. Кэролайн ещё больше нахмурилась и демонстративно скрестила руки на груди, тем самым давая ему ясно понять, что этого он от неё дождётся. Вот ещё, слишком много чести для такого болвана.

Она тихонько фыркнула и отвела от него взгляд, уставившись в стену на пару секунд, старательно подбирая в голове ругательства пообиднее. И когда она вновь перевела взгляд на его лицо, то они тут же испарились из головы, потому что этот индюк на неё пялился. И Кэролайн запоздало поняла, что чертово плечико хенли вновь соскользнуло, обнажив кожу её покатого плеча и кружевную ткань алого бюстгальтера, ставшего главным объектом его внимания, будто бы это был какой-то чёртов экспонат.

— Не пялься на меня! — возмущённо воскликнула тут же Кэролайн, возвращая ткань на положенное место и с силой тыкая указательным пальчиком ему в грудь, так и желая вновь зарядить по его самодовольной физиономии, вот только на этот раз с кулака.

Клаус тут же отвёл от неё в порыве смущения взгляд, ощущая, как вся злоба мгновенно испаряется, превращаясь в весьма однозначное желание. В то самое желание, когда хочется наконец ощутить вкус её губ, почувствовать мягкость и тепло кожи ладонями и собственным телом, изучив каждый её изгиб поцелуями. А ещё, быть может, всё же выместить всё накопившееся в нём раздражение, заставив стонать под ним и жалостливо умолять продолжить, наплевав тем самым на свои смехотворные предрассудки.

— Ты не хочешь извиниться? — победно усмехнулась Кэролайн, вопросительно вздёрнув бровь.

— Сразу после тебя, — на удивление спокойно отозвался Майклсон, вдруг в весьма необычном для него жесте — во всяком случае, раньше за ним она подобного не замечала — скрестив пальцы в замок за своей спиной.

— Вот ещё, — фыркнула она, невольно скользнув всё же взглядом по его обнаженному торсу, снова подмечая весьма привлекательное тело для того, кто запрятался в такую дыру.

Чертово отсутствие секса и сильные эмоции — плохое сочетание. Слишком плохое для тех, кто практически заперт в маленьком домике, без возможности уйти куда-нибудь подальше и не пересекаться больше.

— Ты ведь знаешь, что допустила ошибку.

— Единственная ошибка здесь — ты, — огрызнулась спустя несколько долгих секунд Кэролайн, мысленно обозвав его старым маразматиком, вздумавшим читать ей лекции, — Природа знатно облажалась.

— Природа? — со снисходительной усмешкой на губах переспросил он, незаметно для неё сжав вновь пальцы в кулаки за спиной, приготовившись к очередному потоку грязи от избалованной дамочки.

— Ты отвратителен, взгляни на себя, — она демонстративно оглядела его с головы до пят, невольно всё же думая о том, что если сбрить его бороду, приодеть и сжечь эту лачугу, то он будет весьма хорош собой, — Какой из тебя мужчина? Спрятался, как девчонка, от всех своих проблем и так запустил себя, что становится мерзко. Неотесанный мужлан.

Давящую тишину нарушил громкий вскрик Кэролайн, полный удивления и искреннего возмущения, когда он резко притянул её к себе за талию, оказываясь так неприлично близко к ней. И она, коснувшись его плеч ладонями, попыталась оттолкнуть, запоздало вспоминая, что на нём надеты только штаны, никакого намёка на хенли или в крайнем случае майку. Ощущала жар его кожи, стараясь не думать о желании провести ладонями по его телу, чтобы убедиться в крепости накаченных мышц. И нервно сглотнув, она в конец растерялась, когда он склонился к ней ещё ближе, а его губы теперь находились в непозволительней близости от её губ.

— Разве? — он вновь снисходительно и до тошноты самоуверенно улыбнулся, скользнув ладонью по её талии, чуть оттягивая ткань вниз и вновь обнажая молочную кожу плеча.

Кэролайн могла лишь, затаив дыхание, выжидающе смотреть него, отчего-то совсем не находя в себе сил его оттолкнуть. А быть может не было желания его отталкивать?

Неуверенно скользнув взглядом по его телу, она вновь заострила внимание на его торсе, осматривая чётко очерченные мышцы пресса, вызвавшие у неё интерес ещё в тот раз. Помнила и о его руках, прикосновение которых тогда так захотела почувствовать, чтобы проверить на что они способны. И что-то это желание вспыхнуло в ней с новой силой, отключая начисто разум и стирая все разумные доводы о том, почему это самая ужасная идея на свете.

Он приблизился к ней ещё ближе, едва касаясь губами её губ, но не спешил предпринимать больше никаких шагов, попросту дразня её и желая одержать над ней верх, заставить её поддаться к нему навстречу самостоятельно, признав собственное поражение.

— Редник, — буквально выдохнула едко она, и прежде чем он успел что-либо ответить, коснулась наконец его губ поцелуем, вопя себе мысленно, что она несусветная идиотка.

Вот только уже было поздно что-то менять, отталкивать его и говорить самой себе, что это ошибка. Потому что вряд ли ошибкой можно назвать то, что она едва подавила стон от ощущения его ладоней, скользнувших по её бёдрам и задравшим ткань хенли, чтобы в ту же секунду сжать ягодицы. Вряд ли можно назвать ошибкой то, что она так самозабвенно отвечала на его поцелуй, желая слишком сильно почувствовать его прикосновения, когда ощущения не стесняет лишняя в этот миг одежда.

Клаус подхватил её на руки и отправился в сторону кровати, уж точно не желая позволить этой девице оттолкнуть себя и осыпать новым потоком гнусных ругательств. К чёрту выдержку, он хотел её. Хотел до дрожи в теле и до боли в паху от того, что возбуждение болезненно упирается в ткань его штанов.

Опустив её на постель, он навалился тут же сверху, совсем не желая прекращать этот поцелуй, попросту впитывая в себя её запах и мягкость тонких губ. Ладонями пройдясь по внешней стороне её бёдер, он торопливо принялся стягивать с неё свою хенли, желая коснуться губами шелковистой кожи её плечика, а затем и нежной груди, проложив от неё цепочку из поцелуев до того местечка, где он сможет почувствовать сладостную влагу на языке и ощутить её жар, сорвав сладостный всхлип.