Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 3 из 20

— Увы, — признал он, удивившись её проницательности и той уверенности, с которой она общалась с ним на равных, вовсе не робея и не кокетничая, как другие дамы.

— Кэролайн, — всё же ответила блондинка, толком и не подумав над этим, будучи ослеплённой желанием узнать наконец его имя, — Теперь вы, — тут же потребовала она, вынудив его улыбнуться.

— Клаус, — коротко ответил он, видя удивление мелькнувшее в голубых глазах, на пару с недоверием.

— Вы ведь шутите, да? — с сомнением произнесла она, пристально вглядываясь в его глаза, уже совсем позабыв о правилах приличия, с жадностью стараясь найти хоть намёк на ложь.

— Вовсе нет, — чуть покачал головой из стороны в сторону Майклсон, — Я и вправду Клаус, вот только не Санта, увы, — он выдержал паузу, с немым восхищением смотря, как её губы растянулись в мягкой улыбке, — Тогда, быть может, я бы одарил вас яхтой, квартирой, безделушками от Тиффани и акциями платинодобывающей компании.

Кэролайн тут же смущённо потупила взгляд, сдерживая наружу рвущийся смех, в очередной раз коря себя за то, что вообще написала этот список, поддавшись желанию сделать хоть что-нибудь наперекор подругам, пока есть возможность наслаждаться свободой от семейных обязательств.

— Я могу лишь подарить вам веселье, — привлёк вновь её взгляд Клаус, пристально всматриваясь в голубые глаза и понимая, что вовсе не ошибся, а сумел вычислить обладательницу непокорного характера, — Могу вас одарить с лихвой недостающими пылкими поцелуями, а, возможно, и колечком. Кто знает, как распорядится судьба. Может быть, увидимся завтра?

— Исключено, — тут же последовал короткий и крайне категоричный ответ.

— У вас есть планы на Рождество? — поинтересовался Клаус, так желая чтобы эта песня не заканчивалась; желая ощущать нежность её кожи как можно дольше и желательно без такой ненужной одежды.

— Всегда, — Кэролайн оступилась, тихонько чертыхнувшись и прокляв неудобные туфли, хотя всему виной был его взгляд, слишком порочный и бесстыдно раздевающий её.

— Поведайте мне, — мягко попросил он, чуть крепче сжав её ладонь, и вдруг резко повернул к себе спиной, крепко прижимая к своей груди и опаляя горячим дыханием шею, каким-то образом умудряясь двигаться в такт.

— Я люблю начинать утро Рождества рано… — её голос чуть дрогнул, и Кэролайн буквально ощутила его ухмылку, осыпая мысленно этого наглеца грязными ругательствами, — …смотреть на рассвет и загадывать желание, а затем пить горячий чай и есть запеченные яблоки с корицей.

Клаус улыбнулся, вновь разворачивая её к себе лицом и ещё ближе прижимая её к себе, не оставляя между ними и миллиметра. И вынудил тем самым её задержать дыхание, прочувствовав каждый сантиметр его тела. Склонившись к её уху, опаляя его горячим дыханием, он на миг коснулся мочки губами, ощущая её нервный и столь судорожный вздох.

— Я могу не дать тебе уснуть до самого рассвета, — соблазнительно зашептал ей Клаус, будто бы случайно задевая чувствительную кожу губами, — Я лично принесу тебе чай и запечённые яблоки, щедро посыпанные корицей.

Кэролайн нервно вздохнула, на миг прикрыв глаза и отдавшись во власть этому чарующему голосу. Слегка хриплому и тягучему, с ощутимым акцентом, что ласкал её слух. Её раздражала его самоуверенность и непомерная наглость. И именно это помогло ей вернуть себе самообладание и даже чуть оттолкнуть от себя, вызвав недоумение и некую растерянность в его взгляде.

— Я слишком умна, чтобы быть соблазненной тобой, — гордо вздёрнув подбородок, произнесла блондинка, мило нахмурив носик, пытаясь отстраниться от него, но он как назло был слишком силён.

Его губы растянулись в игривой ухмылке, а ладонь вдруг уверенно скользнула по её округлому бедру, чуть сжимая пальцами, видя как заманчиво приоткрылись её губы. Кэролайн на миг растеряла всю свою спесь, плавясь под его прикосновениями, вызывающими сладкую истому внизу живота и стойкое желание узнать, на что же способны его чёртовы пухлые губы, так искусно и коварно соблазняющие её своими сладкими речами.

— Я буду здесь ещё часа три. Дай мне знать, если передумаешь. Я покажу тебе свои традиции встречать Рождество, — вдруг отстранившись от неё, Клаус запечатлел мягкий поцелуй на тыльной стороне её ладони и поспешил уйти, вынуждая её смотреть ему вслед и ощущать дикое чувство разочарования, наравне с желанием продолжить их противостояние.

И она вовсе не намеревалась оставлять за ним последнее слово. Такой странный, не похожий на тех до ужаса милых джентльменов, что встречались ей прежде. Вовсе не такой, быть может, вовсе и не джентльмен. Этот танец был так непозволителен, но так чертовски привлекателен. И этот запретный плод, в лице этого мужчины, был так сладок, а искушение так сильно, что Кэролайн жалобно прохныкала, уже принимая роковое решение. Всё же, как она не старалась быть хорошей, она знала, что плохую девочку, живущую в ней, невозможно удержать. Во всяком случае, она старалась.

***

Шорох, доносящийся откуда-то справа, заставил её поморщиться и перевернуться на другой бок, плотнее закутываясь в тёплое одеяло, отчего-то ощущая вдруг холод, вместо согревающего жара мужских рук. Сладкая нега, которая бывает лишь после хорошего секса и приятного сна, безвозвратно улетучивалась, вынуждая её изо всех сил цепляться за это волшебное состояние души и тела, вовсе не желая открывать глаза.

Раздался тихий стук, а затем до неё донёсся совершенно восхитительный запах мёда, вперемешку с корицей и… яблок. Любимых запечённых яблок, что были её традицией. Вторая половина кровати прогнулась под весом мужского тела и Кэролайн довольно улыбнулась, стоило только его губам прикоснуться к её шее, мягко и невесомо поднявшись к щеке, чуть царапая нежную кожу щетиной.

Кончик его языка прошёлся по её нижней губе и она наконец открыла глаза, переворачиваясь на спину и позволяя себе лениво отвечать на утренний поцелуй. Совсем лёгкий и нежный, тем не менее заставляющий её тело предательски реагировать на такую невинную ласку. Сознание услужливо подкидывало картинки прошедшей ночи и в особенности тот удивленный и шокированный взгляд подруг, когда она сообщила, что уходит. Затем самодовольная ухмылка Клауса всплыла перед глазами и, наконец, их секс… страстный, безудержный, местами нежный, но неизменно идеальный.

Комната была погружена в полумрак, массивные шторы приоткрыты и солнце вот-вот уже готово было взойти, подарив начало новому дню. Волшебному и неповторимому, таящему в себе привкус чудес, ознаменовав приход Рождества.

— Просыпайся, — скользнув руками под одеяло, Клаус невесомо провёл горячими ладонями по её обнажённым ногам, властно переходя на внутреннюю сторону её бедра, вынуждая её довольно простонать ему в губы и изогнуться, шире раздвинув ноги, в стремлении получить ещё хоть капельку удовольствия от его прикосновений.

Тихий стон потонул в его властном, тягучем и медленном поцелуе. Слишком чувственном, таком, что вызвал в теле сладкую дрожь. Его пальцы невесомо поглаживали низ её живота, мучительно медленно спускаясь ниже, умело играя на её желании. И когда ей казалось, что он вот-вот раздвинет складочки её плоти и скользнёт своими совершенно удивительными и умелыми пальцами по клитору, Клаус вдруг резко отстранился, одаривая её хитрой улыбкой. Ничуть не удивляясь, что вызвал гнев в голубых глазах, он в очередной раз остался доволен своим решением приехать в этот город.

— Солнце вот-вот взойдёт. Я ведь помню про традицию. Не стоит нарушать её из-за меня, — хриплым от возбуждения голосом произнёс Майклсон, поднимаясь с кровати и подходя к окну, чуть шире раздвигая шторы, чтобы впустить скудный свет, совсем не стесняясь своей наготы.

Взгляд её небесно-голубых глаз скользнул по его спине, и она улыбнулась от вида алых следов на его плечах, оставленных её ногтями вчера в порыве страсти. Она никогда бы не подумала, что под таким строгим внешним видом скрывается такой восхитительный и ненасытный любовник, способный заставить её кричать от наслаждения.