Страница 66 из 135
Она была легкой.
И смелой для такой малютки… испугалась, конечно, но это нормально… его, помнится, после первой метаморфозы и кадеты стороной обходили. Дирекция и та вызывала, уточняла, сохраняет ли Нкрума в ином обличье разум…
Сохраняет.
И довольно ясный.
Нет, пустыня, как обычно, изменилась. Ярче стали запахи, ожили звуки, а вот цвета поблекли. Зрение в этой форме было отвратительным, и пришлось сделать усилие, чтобы перестроиться…
…серая тень на сером песке – это змея спешит к камням, чтобы укрыться от грядущей бури. И другая – гархам парит над пустыней, а вдалеке – еще пара. Их он мог рассмотреть почти в деталях, а вот близкие предметы представлялись размытыми.
Пустыня гудела.
Скользили пески, меняясь друг с другом. И подземные, холодные, норовили выбраться на поверхность, захватить еще солнца. На нем же бледные пятна стали ослепительно яркими.
…пахло ветром.
…гарью.
…никак сожгли флаер, поскольку в гравилетах пластика не было… отлично, что сожгли, плохо, что один. Когда все закончится, надо будет всерьез заняться охранным периметром.
И дополнительные спутники вывести.
…Совет должен одобрить… быть может, и хорошо, пусть посидят денек-другой в компании пиратов, заодно перестанут видеть в них больную фантазию одного испорченного цивилизацией самца…
Мысли были неподобающе злорадными.
…а бежалось легко, и если поначалу Нкрума осторожничал – женщине явно впервой было передвигаться подобным способом, то постепенно успокоился. Она крепко стиснула бока ногами, растянулась на спине и обняла за шею.
Было не больно.
Интересно.
И еще немного страшно, поскольку буря приближалась куда быстрее, чем он предполагал. Она шла с востока, пока еще неторопливая, но с каждым мгновеньям набирающаяся, что силы, что ярости. И пески скрипели под тяжестью вихрей.
А черви поспешно уходили на глубину, надеясь, что буря сдерет лишь верхний слой песка…
…жизнь замирала.
А город, обычно такой близкий, теперь казался слишком уж далеким. И Нкрума, сделав прыжок, замер. Сидит? Отлично… у нее и выбора-то нет, хорошо, что она сама это, кажется, понимает.
…тело загудело.
…и пустыня ответила на зов своего сына.
Ровной дороги.
Крепкого песка… лапы поднимали пыль, но не проваливались в плывунцы-обманки… и буря застыла… это ненадолго, даже пустыня не способна остановить ее, но несколько минут…
…вдох и выдох.
И прыжок… перебежка по узкой белой дорожке, пролегшей между двумя окнами жижицы… хорошо, твари всякие попрятались, и нет нужды осторожничать… и снова прыжок. Бег… прыжок… через низкую гряду скал… вой бури, получившей свободу… врата… и здесь можно передохнуть.
Не остановиться, но хотя бы перейти на рысь.
…тень.
Прохлада.
Красный камень, испещренный трещинами. Черные зевы пещер, соваться в которые безумие, но еще большее – оставаться снаружи. Большой зал слишком близок к поверхности, а потому высока вероятность, что его засыплет.
Нет, потом пески отступят.
Всегда отступают, но в отличие от древних статуй, ждать Нкрума не способен. И он, вспомнив прошлое, выбрал направление. Лаз, который открылся в стене благодаря обвалу, был достаточно широк и просторен, чтобы вместить и его, и всадницу.
Порыв ветра сыпанул песка в спину, поторапливая.
Внутри было тихо, но тишина эта – Нкрума прекрасно знал – обманчива. Это место любило играть, что со звуками, что с пространством.
Ниже.
К ступеням.
По коридору из красных стен, где в глубоких нишах притаились существа самого диковинного вида. Они были исполнены весьма мастерски, и время пощадило их, то ли восхитившись, то ли напротив, ужаснувшись.
Коридор шел под уклоном, выводя в относительно небольшой зал. Здесь не было статуй, зато имелась роспись на куполообразном потолке. Краски поблекли и теперь можно было различить лишь смутные фигуры.
Главное, что зал находился достаточно глубоко под землей, чтобы не опасаться быть засыпанным. И обойдя его по периметру, Нкрума был вынужден признать: город стал убежищем не только для них.
Пара пустынных скорпионов.
Рогатая змея.
И выводок молоденьких юшиц, которые обосновались под каменной глыбой, в принципе не так и плохо… скорпионы сами не полезут, от змеи он поставит глушилку, а юшицы безобидны.
Нкрума лег посреди зала, и понял, что устал. Тело ныло, каждая треклятая мышца, кости и даже грива. Старость… или не возраст тому виной, но метаморфоза? Его ведь предупреждали.