Страница 282 из 291
- Папа предложил мне в Питер перевестись, в университет, - сказала Маша, продолжая глядеть на люстру. - Там у его сестры старая знакомая работает в администрации СПбГУ.
Еще когда Маша только приехала, я заметил, что задумчива она, словно хочет чем-то поделиться, но не придал значения.
Она повернулась ко мне и посмотрела долгим взглядом. Мои глаза сбежали, не выдержали пронзительной ее синевы, которая спрашивала у меня совета.
- Я поругалась с родителями, - добавила она. - Сказала что никуда не поеду из N, буду здесь доучиваться и возможно даже потом останусь.
Она снова отвернулась и смотрела теперь невидящим взглядом на балконную дверь.
- Я про тебя им рассказала. Отец конечно стал мне говорить про гормоны, про то что второй раз на те же грабли наступаю из-за пубертантности своей... - осеклась. - Он вообще хороший у меня и добра мне желает, но я у него по-прежнему папина дочка, никак не самостоятельный человек.
Маша была из пригорода Санкт-Петербурга и весьма извилистым путем занесло ее в город N, в технический ВУЗ. А Санкт-Петербургский Государственный Университет был студенческой мечтой, одним из престижнейших ВУЗов страны. Водились в нем безусловно все болячки высшего образования: отсталость базы, непрактичные устаревшие курсы, а вязкой административщины и чинопочитания было побольше чем у нас, однако и сам ВУЗ был именитее, авторитетнее. При всем моем значительном уважении к родному университету, именно в Питере я защищал свою диссертацию.
Опять оказался я в капкане между разумностью своей и порядочностью. Не мог я Маше ничего советовать, ведь любой совет мой звучал двусмысленно. Предложи я Маше поехать, то будто бы совсем не ценил я распустившийся цветок наших отношений, не хотел быть с нею, что откровеннейшей являлось неправдой. Предложи остаться, то выступал я эгоистом, препятствовал быть может блестящей ее карьере в культурной столице. Усложнял я очевидно все до гротескных размеров, девушка во влюбленности своей наверняка и ждала-то от меня всего лишь маскулиной собственнической твердости, демонстрировавшей силу моих чувств. Только совсем это был не я.
- Молчишь? - она повернулась ко мне и теперь мы лежали с ней лицом к лицу, глаза в глаза.
- Молчу, - ответил я тихо. - Я могу наверное перечислить все «за» и «против» каждого решения, но по-моему принять его никто за тебя не может и не должен.
Я слышал ее дыхание.
- А я уже все приняла, так им и сказала. Останусь здесь с тобой.
Мы продолжали лежать с ней, почти соприкасаясь носами.
- Пожалуй, я бы еще в Хельсинки с тобой поехала, - добавила она и поцеловала меня.
Я притянул ее и стиснул в ответ и принялись мы было целоваться, но потом вспомнили, что лежим затаившись после первой близости и надо бы сходить в ванную. Мы рассмеялись и легко мне сделалось на душе, не хотелось и думать о том, что питерская эта тема сама собой не исчезнет, не бывает так в жизни.
Мы долго валялись в кровати, допили бутылку вина, закапывались в простыни. Давно не чувствовал я такого подъема, было мне влюбленно, хорошо и спокойно. Я почти совсем не вспоминал неприятные разговоры последних дней: с Николаем, с фээсбэшником и Лилианой.
Потом Маша нарядилась в простынь, которая безумно ей шла, и принесла с кухни бутерброды. Выяснилось, что совсем еще не поздно, только девять вечера. Мы открыли вторую бутылку вина, пили его вперемешку с чаем и целовались горячими, винными ртами.
Маша сидела на компьютерном моем кресле, жуя бутерброд, вытянув голую ногу ко мне, на диван. Я гладил ее узкую стопу, пальцы и пятку, щиколотку, поднимался выше вдоль икры к коленке и бедру.
Она задела локтем коврик мыши и заснувший компьютер отозвался писком и треском включившегося монитора и жесткого диска. Вскоре на экране из тьмы проступило белое поле со строчками программного кода моего лабораторного стенда.
- О, святая святых! - заулыбалась Маша. - Это и есть код твоей интеллектуальной квантовой нейронной сети?
Я кивнул. Она присмотрелась.
- Аккуратный. Люблю аккуратный код.
В это время раздался телефонный звонок.
Телефон в моей квартире располагался на полочке с зеркалом в прихожей. Странная это была традиция, держать телефон в прихожей, в равной доступности из кухни и комнаты. Аппарат у меня был из современных, прямоугольный, с кнопками вместо наборного диска и тоновым набором; но все же проводной, не радио, находиться во время звонка требовалось поблизости, потому что скрученный спиралевидный шнур не отпускал трубку далеко.
Я помедлил секунду, потом с сожалением отложил Машину ногу, натянул домашние свои штаны и поскакал в прихожую.