Страница 277 из 291
Я снова не поспевал за ней, в голове роились мысли. В чем, в чем была угроза Иисуса, разве мог он своей моралью «подставь левую щеку», навредить кому-то в жестоком древнем мире на стыке времен и эр.
- И мы, наконец, возвращаемся к цели познания, научного или нравственного! - Лилиана облокотилась о стол руками и наклонилась надо мной, глядя в сбегающие мои испуганные глаза.
От близости картинного ее лица меня бросило в жар, серые ее зрачки затягивали, проглатывали мои, заячьи, я чувствовал, что проваливаюсь в глубочайшую пропасть, по сравнению с которой университет мой, хромая судьба и переживания были крошечной вехой, песчинкой, окруженной непоколебимой мощью чего-то не имеющего названия.
Лилиана поднялась и отошла назад к учебной парте, на которой оставила пальто. Надела его и долго, методично застегивала серебряные пуговицы. Я приходил еще в себя, не умея обозначить, что только что почувствовал. Какой-то провал, словно вывернули меня наизнанку, только совсем не физически.
- Вы близки, Борис Петрович, очень близки к выходу из своего лабиринта вероятностей, - она смотрела мимо меня, и даже мимо стенки за моей спиной, куда-то сквозь нее. - Дело за малым - понять и принять итог плана и цель познания. Очень скоро вы обсудите их с Никанор Никанорычем. Прощайте.
Она застегнула последние пуговицы ниже талии и встретилась со мной взглядом. Глаза ее теперь были обычными, человеческими и... грустными, сочувствующими.