Страница 248 из 291
Под ногами вероломно скрипел пол. Сзади, из темноты раздавался тяжелый топот, сопровождаемый ругательствами. Доски под ногами были рыхлые, будто средней утоптанности снег, проваливались под каждым моим шагом.
- Где ты? — раздалось как будто из-за самой моей спины.
Я ускорился. Шаг, другой. Пнул какую-то рухлядь. Доска под ногой пошла вниз, но я вовремя переставил стопу. Ладонь наткнулась на стену, такую же как в прошлой комнате, - я почувствовал холодные истерзанные обои.
Позади раздался стук, матершина. По-видимому Евгений дошел до стены. Шорох, шаги, зубодробительный скрежет двери. Мне показалось, что он сейчас увидит меня, бросится на меня, неуверенно топчущегося в темноте. Я обернулся, и в этот момент пол подо мной не выдержал и обрушился. Я провалился не сразу, сначала только одна нога ушла вниз, за переломившейся сгнившей половой доской. Я съехал на пол, налетев ребром ладони на что-то торчащее из стены, и ободрал руку. Распластался на холодном грязном полу, барахтаясь, с застрявшей в проломе ногой. Уперевшись в соседние доски я попытался подняться, но то ли чересчур агрессивно оперся я, то ли пол держался на одном честном слове. Почувствовал я, что мягкое сырое дерево, расходится, крошится и я валюсь вниз. Я попытался раскинуть руки, но только ударился о доски, еще о бревна-лаги, увлекаемый вниз с долгим, несмолкаемым хрустом и треском.
Словно в замедленном кино, вытянувшим конечности нетопырем, я падал, скобля ладонями и локтями по стенам и перекрытиям. Короткий миг невесомости сверкнул в голове аналогией с Алисой, падающей в кроличью нору, с той лишь разницей, что успевала она разглядывать пролетающие мимо предметы, а я летел в кромешную тьму. До меня доносились зависшие, замороженные звуки. Голос Женька, треск трухлявого пола, рвущейся одежды, удары о доски. Секунда между тем, как потерял я равновесие и дном моего падения будто замедлилась, замерла.
Потом я словно скатился по жестким крутым ступеням. Голова налетела затылком на что-то жесткое и сноп искр вспыхнул перед моими глазами и тут же погас. Правая стопа моя ударилась о пол и вспыхнула. Завершил падение грузный удар о землю. С опозданием, пришла острая боль в плече.
В голове все перемешалось, будто потерял я сознание на пару секунд. Тело мое целиком, всюду горело болью, которую не мог я локализовать. Меня окружала плотная, густая, стискивающая темнота с теплой, сырой и кислой вонью.
Голову подпер вертикальный откос. Я распростерся звездой, неудобно упершись подбородком в плечо. Сквозь слой шерстяной шапки я чувствовал за затылком неподвижный жесткий камень, скорее всего кладку домовых опор. О ее основание я видимо и ударился при падении. Превозмогая боль я пошевелился. Почувствовал липкую влагу на затылке и шее.
Я дернул ногой и щиколотка отозвалась болевым ощущением. Боль была как вспышка с протяжным затуханием. То ли серьезный ушиб, то ли вывих, решил я. Совсем не хотелось думать про перелом.
- Борис Петрович, ты не сдох там? - пришел из темноты голос Евгения.
Несколько секунд я не шевелился. Наверное примерно так чувствовал себя Аменхотеп в египетском подземелье. Я лежал, собирался с мыслями и ждал. Слушал, какое решение примет Евгений.
После нескольких секунд томительной тишины, я разглядел где-то в вышине колеблющийся всполох света. У него была зажигалка! Послышались осторожные его шаги, выдаваемые кряхтящим полом.
Я различил тихий голос Женька. Он был спокоен, но чувствовалось в нем натянутая до крайнего напряжения струна, вот-вот готовая порваться. Он осторожно шел вперед, подбадривая себя, уговаривая, что, мол, его не проведешь, отыщет он меня и сделает что задумал.
Пришла мне в голову мысль, что надо бы отодвинуться от дыры, отползти подальше в темноту; но едва я попробовал повернуться, как меня пронзила адская боль в спине над правой лопаткой. Я еле сдержал крик. Только сейчас я почувствовал, что словно нанизан на что-то. Шевеление правой рукой отзывалось тупым болевым ощущением в спине. Левая как будто была в порядке. Я попробовал дотянуться левой рукой до правого плеча, но пальто сковывало мои движения. Как тряпичная кукла я возился, плохо еще соображая, что со мной, сдерживая стон. Отчаянной мыслью билось в моем мозгу — действовать как можно тише.
Как оказалось, я налетел спиной на широкую половую доску с торчащим гвоздем. Гвоздь был довольно длинный, не очень толстый, скорее всего «сотка». Он прошил мне пальто, пиджак, рубашку и глубоко закопался в верхней области трапециевидной мышцы. Копошась, я уже чувствовал, что спина моя захлюпала. Я не знал, не помнил, проходит ли там артерия или какая-нибудь надлопаточная вена.
Каждое движение отзывалось тупой болью. Я лежал пришпиленный, не имея возможности отползти из-под пролома в темноту. Над головой пропадали и появлялись блуждающие вполохи Женьковской зажигалки. Послышался громкий треск. Всполохи пропали и Женек выругался.
Я ощупал как мог доску, из которой торчал гвоздь. Мне не удалось дотянуться до края, но она была довольно крепкой, не трухлявой. Пошевелить ее я не смог, отчего сделал вывод, что доска длинная. Несколько секунд я лежал, слушая, как Евгений обсценно комментирует процесс вытаскивания застрявшего ботинка из пролома в полу. Потом резким рывком я повернулся на левый бок и наверх, опираясь на локоть и срываясь с гвоздя. Спина взорвалась болью, перед глазами сверкнула вспышка, я не сумел сдержать крика и громко застонал. В голове моей, из виска в висок, перевалилась тупая огнедышащая тяжесть.