Страница 8 из 10
5.
Как бы не хотелось доверять обратному, но череп Клена трещал, а едкая боль раздавалась во всем теле. Он согнулся около дымящей трубы и сунул свободную руку в дверку в подмышке. Селезенка оставалась в порядке, а в поджелудочной вертелось резаным болтом. Клен попытался дотянуться до неприятности, но вывихнул сустав и завопил. В легкие попал дым, и вопль дал простор для кашля. Вытащив пораженную руку, Клен решил вернуться домой. - Мышонок все исправит, - успокаивал он себя.
Перед уходом из маркета, он неплохо подкрепился и даже успел захватить с собой пару буханок черствого хлеба в качестве недельной оплаты. Клен был полон сил, однако один из соков для пищеварения выделялся неверно, и его укачивало на ровном месте. Он договорился с духом собраться и поковылял в сторону дома. На улице было холодно. Ресницы Клена покрылись слоем льда, и он не видел дороги. Идя практически наощупь, он почувствовал, как ногти также заимели смелость капитулировать подо льдом. Клен дезориентировался.
На небольшой площади стоял огороженный дурацкой решеткой алтарь, на котором сидел, завернутый в воск Этот Оттуда. Он был побит и оплеван. Позолота с щек состоялась соскрябанной месяцами ранее. Некоторые здешние обитатели фотографировали друг друга рядом с ним на неработающие фотокамеры, считая себя много выше жалкого. Клен на последнем, как сам опасался, вздохе понял, что перепутал дорогу. Скованными холодом пальцами он раздвинул веки и, заметив Этого, решил присоединиться. Этого питала местная подстанция для того, чтобы его стыд был виден всем существующим неподалеку. Клен пробрался через дурацкую оградку и вырвал из-под седалища нужные провода. Процедив их зубами, он замкнул нужные с языком. Напряжение понеслось в мозг и Клену пришлось разучить зажигательный танец. Но танец ему не давался.
6.
Облепиховая роща оказалась достаточно густой, а Клен радовался оказавшейся в руке и кричащей от счастья быть ржавой дубине. Он умело пробрался сквозь заросли и появился на полотне из одуванчиков, которое уходило за горизонт изумрудного неба. На такой своеобразной опушке стоял дубовый замок и Клен с мгновение был ошарашен его мощью. Одуванчики скрывали ноги Клена по колено, он чувствовал приятную мягкую землю, в ней хотелось захлебнуться. Неподалеку виднелись тела больших черных кошек, Клен подбежал к ним и не пожалел пинка. Жирно рассмеявшись, он вдохнул нежнейший воздух и точно замер. Ни один из органов не дышал одышкой и не бил тревоги, даже преждевременной. Казалось, что волосы вот-вот будут готовы взорваться и встретить рассвет на самой далекой и яркой звезде. Клену было легко и он использовал это чувство, чтобы смеяться и плясать вокруг и через. Вскоре он услышал девичье пение и увидел, как со стороны замка к нему бежит принцесса. В натурально молочных волосах и лазуревом полупрозрачном платье. Он засмотрелся на кувыркающуюся грудь, на лазурево-розовые бедра, скользящие между собой словно пропитанные маслом розы. Он облизывался, представляя вкус только что придуманного масла, но резко отстранился, будто не причем, когда принцесса подошла ближе.
- Я так рада, что ты меня вчера спас. Эти коты такие вонючие, - ее голос был слаще последней корки хлеба. - Проси, что хочешь, храбрый воин, - сказала принцесса.
Клен выпрямился. По его ноге пробежал мышонок, разгоняя мурашки и юное возбуждение. Запыхавшись, рыжий зверек сел на плечо.
- Я безумно счастлив, что мои труды стоили ваших исполнившихся мечт, принцесса, - сказал Клен и, призадумался.
- Что же тебя так беспокоит? - урчала она.
- Мне кажется, я не гожусь для работы в маркете. Я сделал ошибку, увидев скуку в работе в поликлинике. Простите меня, принцесса.
- Я прощаю тебя, воин, - сказала она и заплакала. - Правда твоя и я рада, что ты нашел свое истинное место. Нельзя быть одним из этих поганых пресмыкающихся! Отсталые существа! Сучьи тунеядцы!
Принцесса подавила свою истерику и протянула Клену сухощавую руку. Тот поцеловал ее и воспрянул гордостью. Принцесса посмотрела на него и улыбнулась. Гордый лик Клена ласкало творожное солнце, а молодое лицо растянулось в композиционной искренности. Мышонок поднялся на лапы и обнял Клена за голову. Он еще никогда прежде не был так рад за своего единственного друга.
январь 2016
Черносливовая
Асфальт на подоле черно-зеленого неба блестел от испражнений ранней весны. Пальцы Уно зацепились за ржавые останки киосков, и он сдавленно расхохотался. - Вот опять!
- Уно!
Он обернулся. Анна отстала от него метров на килограмм соленых конфет. Дабы подождать медленно-ползущую, Уно опрокинулся на спину и впитал в свой спинной жакет пару криво срезанных болтов. Он посмотрел в небо и стал думать, какой киоск снесли на этом месте, но, не придумав ничего значительного, закрыл глаза. Его рваные от похмелья мысли шептали наивные образы в тягучей, как синяя смола, темноте нутра. - Интересно, кaкой у нее живот, - думал он. - Наверняка упругий, наверняка ортопедически-мягкий. Я раздену ее, раздену и узнаю,
Анна не спешила, набитые ватой колени скребли по шелухе осенних фисташек за 249.
- Уно! - крикнула она, но поняла, что тот не слышит. Анна то и дело поправляла платье, чтобы выглядеть как можно приличнее в центральном районе города Ч. Сердце каталось из угла в угол, и Анна пыталась сдерживать надвигающуюся рвоту. Ее тревожила мысль о завтрашней смене в ресторане восточной кухни. - Нужно успеть помыть голову, нужно постирать колготки, вычистить тапочки, тушь купить. Как много, как много всего. -Унo! - закричала она вновь и поняла, что тот не слышит.
Уно пришел в себя. - Чего она кричит, - подумал. - Взять бы ее за горло и затушить языком.
Среди смолы стали проявляться острые черты шеи девушки, и Уно заулыбался. - Какая хорошая ночь, - проскользнул он. В бедре засвербело, он посмотрел на виновное место и заметил, как под кожей полосатых штанов тарахтит светящийся пузырек, Уно схватил пузырек бордовыми от засохшей крови пальцами, а свободной рукой стал вырывать из-под себя, да еще и из земли, тот самый криво срезанный ранее болт.
- Черносливовая была лишней, - подумала Анна. Она остановилась и, схватившись за случайный прутик из праха мусорного бачка, свернулась в кулек. Сердце каталось из угла в угол, а печень и селезенка стали кататься за ним, пытаясь успокоить. - Черт возьми, дома так грязно, - продолжала подумывать Анна, - Нужно починить наконец-таки пылесос и прибраться, почистить клетку под ванной, побелить потолок, так много, так много всего.
Неугомонное, сердце подобралось к горлу и постучало, ожидая гостеприимности. Оставив селезенку позади, печень накинулась на сердце и стала того избивать, отчего рвотные рефлексы Анны превратились в самое ни на что не похожее шоу мокрых платьев.
Больно не было. Теперь из бедра Уно торчал ни в коем случае не забытый болт, а Огонек получил волю. Он, скромно улыбающийся мультик, сидел на груди Уно и пытался найти в нагрудном кармане рабочей рубашки пакетик с порошком.
Уно того не замечал. - Готов отдать все свои зубы на обряды лесников, ее лодыжки самого высшего класса, выше всех Юпитеров вместе взятых! - думал он.
Тем временем, Огонек нашел пакетик с золотистым порошком и, напрягши пресс, потащил его ко рту хозяина. Золотистый, порошок звенел в лучах изумрудного сияния запутавшихся в выбросах ночных облаков.
Подобравшись к горлу, Огонек запыхался и взмок. Он посмотрел наверх, на торчащий в вышине подбородок хозяина - тот что-то бормотал про очередную туристку в своей жизни. Внезапно, Огоньку стало ленно заниматься лазанием, да и из снаряжения у него были лишь две полудышащие почки. Таковые и подсказали озадаченному Огоньку решение. Он съежился и как можно реще пронзил своим горячим жалом горло. Из ставшей явью фигуристой дырочки в самом прямом значении потекла рыжая жидкость, она стала заполнять все пространство горла, и Огоньку стало неуютно. То и дело дырочка выдавала хлопки прохладного воздуха с нотками черной сливы. Дабы не замочить пакетик, Огонек приподнял его над потопом и понял, что тот начинает тлеть. Его охватил страх неудачи и, впавши в суету, Огонек зажмурил глаза и сжал пакетик в объятиях, что есть мочи. Упаковка потрескалась, и золотистый порошок стал смешиваться с нутром Огонька, с вырывающейся рыжей и иногда с жадной ночью. Он открыл глаза и увидел, как порошок тратится попусту. Страх взбесился, и Огонек поспешил подобраться к дырочке ближе, но поскользнулся на рыжей и ушел внутрь, не успев ничего сообразить.