Страница 46 из 59
Среди цветов, заполнявших гроб, Бирюков разглядел лицо Сани спокойное, красивое лицо с белым пятном лейкопластыря, прикрывающего рассеченный висок. Бесцветные губы застыли в виновато-растерянной улыбке.
Молчаливая пауза стала затягиваться, вроде бы никто не знал, что делать дальше. Неожиданно Деменский, словно вспомнив что-то очень важное, отстранил прижавшегося к нему Сережку и нервно стал снимать со своего пальца широкое обручальное кольцо. Оно никак не поддавалось. Юрий Павлович мучительно поморщился и силой сорвал его. Невидящим взглядом он обвел хмурые лица, потом медленно опустился перед гробом на одно колено, приподнял правую руку Холодовой и надел кольцо на безымяный палец.
Зашевелившиеся впереди старушки скрыли от Бирюкова склонившегося Юрия Павловича. Пришлось искать другое место. Пока Антон переходил, гроб уже накрыли крышкой. Овчинников, нагнувшись, стал забивать первый гвоздь, и вдруг пронзительно звонко рванулся мальчишеский голос:
- Дядя!.. Не надо, дяденька!!!
У гроба произошло замешательство. Бирюков приподнялся на цыпочки и увидел, как Сережка изо всех силенок пытается вырвать у растерявшегося Овчинникова молоток.
Окружающая могилу толпа встревоженно загудела, зашевелилась. Кто-то надсадно закашлялся. Несколько старушек враз заголосили. Выбравшись из толпы, Бирюков поискал глазами Маковкину. Та стояла у памятника, приготовленного для могилы Холодовой. Антон тоже подошел к серебристой пирамидке с овальным портретом и сияющей бронзовой пластиной. На пластине была выгравирована раскрытая книга с четверостишием на правой странице:
Ты не вернешься, не оглянешься,
Не станешь мудрой и седой.
Ты в нашей памяти останешься
Всегда живой и молодой.
Бирюков перевел взгляд на фотографию и в напряженно застывших перед объективом глазах Сани будто прочитал упрек.
- Нелепость - гибнуть в таком возрасте, - проговорила Маковкина. Мальчика жалко...
Антон промолчал.
На голубом небе как ни в чем не бывало светило яркое солнце. Притихло отдаленное грозовое ворчание. Улицы Новосибирска заполняли беспечные по случаю выходного дня горожане. В скверах на скамейках коротали время бабушки, наблюдающие за шаловливыми внучатами. Невесть куда торопились громкоголосые молодежные компании с гитарами, транзисторами и магнитофонами. Только Бирюков и Маковкина шли насупленно и молча, словно им некуда было спешить и нечем было заняться.
Внезапно Антон остановился у телефона-автомата. Войдя в кабину, набрал номер дежурного по управлению и поинтересовался новостями. Все было по-прежнему. Зарванцев дома еще не появлялся, а Пряжкина как в воду канула. Никаких сообщений не поступило и из Шелковичихи, с дачи Степнадзе, за исключением того, что там совсем недавно прекратился грозовой ливень, бушевавший с самого утра. Бирюков хотел было закончить разговор, но дежурный вдруг сказал:
- Голубев хочет что-то вам передать...
В трубке тотчас послышался голос Славы.
- Что случилось?
- Понимаешь, разыскивая Пряжкину, я опять наведался к Зарванцеву. Обстоятельно побеседовал с соседями и узнал интересное. Говорят, Альберту Евгеньевичу чуть не каждый день приходят переводы наложенного платежа. Знаешь, такие бланки с желтой полосой по диагонали? Встретился с почтальонкой. Она подтвердила это. Любопытно, что в извещениях указывается адрес Зарванцева, а получатель - Реваз Давидович Степнадзе...
- Ты молодец, Слава, - похвалил Антон. - Надо вот что сделать... Прежде всего узнай номер машины Зарванцева и передай через дежурного постам ГАИ, чтобы немедленно начали его поиск. При обнаружении пусть пригласят Альберта Евгеньевича в уголовный розыск. Сам же, Славочка, не тратя времени, займись в почтовом отделении проверкой, как часто переводы наложенного платежа поступают на имя Степнадзе. На Главпочтамте нового ничего нет?
- Изъял там корешки полученных Степнадзе переводов. Почерковеды над ними работают. Есть предположение, что не сам Реваз Давидович деньги получал.
- Разберемся в этом. Сейчас давай действуй, не теряя ни минуты. У тебя какие были планы?
- Хотел повидаться с супругами Ярко.
- Это позже сделаешь. Хотя знаешь что... - Бирюков чуть помолчал. Попробуй договориться с Тарасом Тарасовичем, чтобы он с женой съездил к Степнадзе на дачу в Шелковичиху. Пусть поблагодарят Реваза Давидовича якобы за протекцию сыну. Интересно, какая будет реакция?..
Пересказав Маковкиной содержание разговора с Голубевым, Антон хотел проводить ее домой, но та категорически отказалась:
- Лучше с вами до уголовного розыска дойду. - И сразу спросила: Видели, как Деменский надел свое кольцо Сане на палец, словно жене?
- Это кольцо Юрий Павлович покупал для загса, - ответил Бирюков.
- Для загса?.. А мне показалось нарочитым...
В коридоре уголовного розыска было пусто. Только в вестибюле, у входной двери, скучал за столиком с телефонами постовой молоденький сержант. Бирюков и Маковкина прошли в дежурную часть. Здесь чувствовалась жизнь. На обширном пульте то и дело вспыхивали лампочки, звонили телефоны, хрипели радиоголоса патрульных и оперативных машин - стекалась информация со всех уголков большого города. Сообщения были незначительные, совершенно не имеющие отношения к делу, которое в данный момент больше всего интересовало Бирюкова.
Выслушав в течение получаса около десятка самых различных докладов, Антон сказал дежурному:
- Новое что появится, я в научно-техническом отделе буду, в кабинете Дымокурова.
Склонившийся над микроскопом Дымокуров, краем глаза увидев вошедших Бирюкова и Маковкину, оторвался от занятия и вроде как виновато проговорил:
- Подбрасывает Реваз Давидович нам фокусы...
Бирюков улыбнулся:
- Насчет фокусов, Аркадий Иванович, анекдот есть... Забегает в бар молодой парень и спрашивает бармена: "В двухсотграммовый стакан можете триста граммов коньяка налить?" Бармен удивленно: "С ума сошли!" - "А в два стакана по сто пятьдесят?" - "Пожалуйста". Парень берет пустой стакан и из двух налитых в него - раз! Все триста граммов и вошли, даже запасец остался. Бармен остолбенел: "Вы фокусник?" Парень погрозил пальцем: "Фокусник вы, а я сотрудник БХСС".