Страница 6 из 10
Напомним, что звание "отца отечества" было присвоено римлянами в 62 г. до н. э. Цицерону, победителю Катилины (последний, уезжая из Рима, поручил своим единомышленникам поджечь город, поднять восстание и убить Цицерона), и что речь Гара произнесена 20 апреля 1803 г. - за полтора года до коронования пожизненного консула императором французов. Гара почти открыто призывает нацию - христиан и не христиан - объединиться против нового Катилины. Для нас в данном случае особенно интересно, что он приурочил этот призыв к избранию во Французскую академию Эвариста Парни.
Оценивая речь Гара, друг Парни Тиссо писал в уже цитированном предисловии к "Неизданным сочинениям Парни" 1827 года: "Соединение откровенности и сдержанности, смелости и целомудрия, ... уважение к религии, печать XVIII века на каждом слове оратора... делают эту речь... равно образцом умелой дипломатичности - и памятником духа времени". {Ibid., p. LXIII.} Тиссо придает особенный вес словам, сказанным Гара о поэме "Война богов", оценка которой и составляла центр его речи. Вероятно, в то время друзьям Парни уже были известны эпизоды из "Христианиды", частично опубликованные в "Украденном портфеле" лишь два года спустя, а частично появившиеся за границей после смерти Парни.
Можно ли после сказанного удивляться, что император Наполеон неоднократно отвергал ходатайства об определении Парни на службу библиотекарем в Дом Инвалидов, о назначении ему государственной пенсии, несмотря на то, что хлопотами об этом занимались тогдашний министр внутренних дел, брат императора Люсьен Бонапарт и близкий друг Парни маршал Макдональд, многие годы поддерживавший деньгами бедствовавшего поэта? Такой пенсии - размером в три тысячи франков - Тиссо удалось добиться "через министра" только уже в 1813 году, незадолго до смерти Парни, последовавшей 5 декабря 1814 года. У заступников поэта было не слишком много доводов, которые в глазах Наполеона могли бы перевесить его бунтарские, антирелигиозные и антиклерикальные сочинения: они ссылались на его славу лучшего элегика Франции, на сатирическую поэму, направленную против англичан, - "Годдам" ("Goddam", 1803), на поэму в духе Оссиана "Иснель и Аслега" ("Isnel et Aslega", 1802; расширена в 1808 году), на огромный эпос средневековую поэму "Рыцари розового креста" ("Les Rose-Croix", 1808). Вещи это художественно слабые, за исключением, может быть, "Иснеля и Аслеги", поэмы, ставшей одним из важнейших эпизодов французского оссианизма.
Песни Макферсона-Оссиана появились во Франции в 1777 году в прозаическом переводе Пьера Летурнера, прославленного переводчика Юнга и Шекспира, и произвели сильное впечатление, открыв читателям новый художественный мир, не похожий на классицистическую античность; стихотворное переложение Оссиана, исполненное Бауром-Лормианом, вышло под названием "Гаэльские стихи" ("Poesies gaelliques") в 1801 году. Почти сразу же после книги Баура-Лормиана появилась и поэма Парни, еще больше приблизившая французскую поэзию к романтизму, в эти годы оформлявшемуся в творчестве Шатобриана. Поэма "Иснель и Аслега" особенно важна для русской литературы эпизоды из нее переводили Пушкин ("Эвлега", отчасти "Осгар", 1814), К. Батюшков, Д. Давыдов, В. Туманский, О. Сомов, даже И. Крылов. Может быть, лучше других мрачно-меланхолическую атмосферу оссианизма воспроизвел Денис Давыдов в своем "Вольном переводе из Парни" (1817) романса Эрика, одного из героев поэмы:
Сижу на берегу потока,
Бор дремлет в сумраке; все спит вокруг, а я
Сижу на берегу - и мыслию далеко,
Там, там... где жизнь моя!..
И меч в руке моей мутит струи потока.
Сижу на берегу потока.
Снедаем ревностью, задумчив, молчалив...
Не торжествуй еще, о ты, любимец рока!
Ты счастлив - но я жив...
И меч в руке моей мутит струи потока.
Сижу на берегу потока...
Вздохнешь ли ты о нем, о друг, неверный друг...
И точно ль он любим? - ах, эта мысль жестока!..
Кипит отмщеньем дух,
И меч в руке моей мутит струи потока.
И все же несмотря на успех оссианической поэмы, в известной мере продолжавшей элегическую линию Парни 70-х-80-х годов, а также на успех фривольных "Превращений Венеры" ("Les Deguisements de Venus"), вошедших в "Украденный портфель", несравненно большее значение имели боевые произведения, составляющие антирелигиозный цикл и вместе образующие несостоявшийся ироикомический эпос "Христиниада". Впрочем, между вольнолюбивым эротизмом Парни - и богоборчеством, между его элегической искренностью, открывшей сложный внутренний мир влюбленного и покинутого, счастливого и обманутого юноши - и его политической революционностью связь была не внешняя, не случайная, а органическая. Это отлично понял Беранже, посвятивший памяти Парни песню (1814), из которой приведем два куплета, первый и последний:
Я говорил эпикурейцам:
"Будите песнями Парни!
Он пел о чувстве европейцам,
Он славил радостные дни".
Но от гостей обычных пира
Не пенье - стоны слышит свет:
Парни уж нет!
Угас певец, замолкла лира.
Парни уж нет!
. . . . . . . . . . .
Его уж нет! И не узнает
Он больше зависти врагов.
Бессмертным жизнь он покидает,
По мненью общему богов.
Умолкни, ненависть! вне мира
Бессилен яд твоих клевет!
Парни уж нет!
Угас певец, умолкла лира.
Парни уж нет!
(Перевод И. и А. Тхоржевских)
К стиху о "зависти врагов" французский издатель Беранже (а может быть и сам песенник) сделал подстрочное примечание: "Намек на поношение памяти автора "Войны богов"". Тиссо напечатал эту песню Беранже, озаглавленную "К Парни", в подготовленном им брюссельском издании 1827 года, куда вошла большая статья самого Тиссо и речь Гара, а также "Похвальная речь" в честь Парни Этьена-Жуи (Victor-Joseph Etie
5
Ироикомическую поэму "Война древних и новых богов" Парни написал в Домоне (близ Монморанси, где некогда жил Жан-Жак Руссо); она была опубликована в феврале-марте 1799 года. Вспомним: осенью того же года, 9 ноября (18 брюмера), был осуществлен переворот, вследствие которого Наполеон Бонапарт захватил неограниченную власть и, собственно говоря, кончилась Французская республика. Чтобы представить себе, как могла быть воспринята эта поэма современниками, следует вспомнить, каково было в ту пору официальное отношение к христианству, и в частности к католической церкви. Приведем несколько фактов.
5 ноября 1793 г. Мари-Жозеф Шенье произнес в Конвенте речь, в которой предлагал заменить католичество "религией Отечества". Оратор говорил: "Освободите сынов республики от ига теократии, еще тяготеющего над ними...". Он призывал основать единственную и универсальную религию, "у которой нет тайн, единственный догмат которой - равенство, единственные проповедники которой - наши законы, а священнослужители - должностные лица, и которая сжигает свой ладан только перед алтарем общего нашего божества - Отечества". {А. Олар. Политическая история Французской революции. М., 1938, стр. 570.}
10 ноября 1793 г. в Соборе Парижской богоматери происходил антихристианский праздник Свободы - на "алтаре Разума" горел "факел Истины"; Собор Парижской богоматери специальным декретом был переименован в "Храм Свободы".
В конце 1793 года во Франции всюду уже господствовал культ Разума, заменивший дискредитированное христианство. Церкви были превращены в храмы Разума. Впрочем, движение это было скорее стихийным, потому что даже Робеспьер в это время с трибуны якобинского клуба призывал к терпимости относительно католической церкви, провозглашая: "Атеизм аристократичен. Мысль о Великом существе, бодрствующем над угнетенной невинностью и карающем торжествующее преступление, в высшей степени демократична... Если бы бога не существовало, надо было бы изобрести его" (речь 21 ноября 1793 года). {Там же, стр. 575.} А через несколько недель Конвент принял "Ответ на манифесты королей, составивших лигу против республики", в котором между прочим говорилось: "Французский народ и его представители уважают свободу всех культов и не подвергают гонению ни одного из них... они осуждают крайности философской точки зрения так же, как безумие суеверия и преступления фанатизма". {Там же, стр. 576.}