Страница 10 из 10
Шлегель отвергает художественную ценность не только "Войны богов", но и вообще всякого сочинения, отрицающего мистику, в особенности - мистику христианскую. Спор идет о том, что благоприятнее для искусства - разум или вера. Решая этот вопрос, Парни (а вместе с ним Вольтер, Бомарше, Дидро, все Просвещение и весь классицизм) и Шлегель оказываются антиподами.
Шатобриан специально о "Войне богов" ничего не написал. Известно, однако, что книгу "Гений христианства" (1802) он создал отчасти из желания опровергнуть идеи Парни. В самом деле, каждая страница этого сочинения кажется направленной против "Войны богов" - недаром оно первоначально должно было называться "О поэтических и нравственных красотах христианской религии и о ее превосходстве над всеми другими культами на земле" ("Des beautes poetiques et morales de la religion chretie
e et de sa superiorite sur tous les autres cultes de la terre"). Так формулировал свой замысел Шатобриан в письме к Фонтану 25 октября 1799 года - через полгода после выхода в свет "Войны богов". Фонтан и написал о "Гении христианства" первую статью, извещая публику о появлении этой книги и отмечая ее своевременность - она вышла в то самое время, как первый консул восстановил католический культ во Франции заключив Конкордат с Ватиканом. Шатобриан казался столь же актуален, сколь Парни - архаичен. Он демонстрировал эстетическую и нравственную привлекательность христианства (т. е. католицизма) и отсюда делал вывод о его истинности. Шатобриан рассмотрел одну за другой все проблемы, которых касался Парни, и дал им противоположное толкование. В первой части его книги есть даже почти комическая глава, названная "Анализ девственности в поэтическом Отношении". Здесь говорится о целомудрии Дианы, Минервы, девы Марии; о девственности пчел, улей которых более всего подобен женскому монастырю; о старцах, которым девственность сообщает черты божественности. Части II и III посвящены отношению христианства к искусствам и литературе. В противоположность Парни Шатобриан утверждает, что подлинная поэзия чужда античному и свойственна только христианскому мироощущению."Встающее солнце и заходящее солнце, ночь и светило, одушевляющее ее, не могли сообщить грекам и римлянам тех чувств, которые все это возбуждает в нашей душе. Им виделись розовоперстая Аврора, Оры, которые запрягают или распрягают колесницу бога света. Вместо тех лучей света, которые каждое утро напоминают нам о чуде творения, древние видели повсюду лишь однообразное действие оперной машины" (часть II, кн. IV, гл. 1). Языческие боги древности отличаются чрезмерной, чуть ли не смешной определенностью; когда они исчезли, то пустыни и леса наполнились присутствием вездесущего, незримого и бесконечного бога.
Шатобриан был не одинок: почти одновременно с "Гением христианства" появилась книга Пьера-Симона Баланша "О чувстве и его отношениях к литературе и искусствам" ("Du sentiment consideie dans ses rapports avec la litterature et les arts", 1801). в которой католичество рассматривается как самая поэтичная религия, как источник всех возвышенных чувств и мыслей. Неокатолицизм начала XIX века укреплялся, ширился, рос, просветительские идеи Парни казались анахронизмом.
Но Парни не делал уступок. Он оставался верен "партии философов" и самому себе. По не вполне определенным сведениям, Директория купила у него рукопись его "Христианиды" и уничтожила поэму. Но Парни продолжал ее писать - несмотря на Конкордат, на грандиозный успех Шатобриана, на гнев императора. Тиссо в уже не раз цитированной статье приводит две фразы Парни, которые автор "Войны богов" любил повторять и которые отлично характеризуют позицию последнего из просветителей XVIII века, не поступившегося ни одним из своих убеждений и до конца жизни сохранившего преданность идеям Вольтера и революции. Первая из этих фраз гласит: "Будем просвещать народы, мы сделаем их лучше и счастливее; им выгодно стремиться к добру". И вторая: "Писатель должен всегда быть впереди своего века".
Парни оказался прав. Многие из его современников думали, что он отстал от времени, что он и его единомышленники уступили место Шатобриану. На самом же деле именно он, Парни, и был впереди века.