Страница 68 из 71
С осени 1941 года родители постоянно брали меня в кафедральный собор на воскресную певчую Божью Службу. После окончания богослужения священник оставался стоять перед престолом, а знаменитый кафедральный хор пел «Боже, великий, единый, нам Украину храни!». Вместе с хором с воодушевлением пели все прихожане. После окончания Службы часть парафиян не спешила покидать святоюрскую гору. Знакомые, образовывая группки, задерживались для дружеской беседы. Следует отметить, что территорию в пределах святоюрского комплекса, в городе неофициально считали суверенным, отдельным экзильным островом. Тут украинцы ощущали себя свободно, словно в кругу домочадцев, вслух говорили то, что думали.
Потребность обменятся мыслями в годы немецкой оккупации ощущалась особенно обостренно. Среди тем, которые оживленно обсуждались на святоюрском дворе весной 1942 года, часто выныривал еврейский вопрос. Львовяне, как украинцы, так и поляки, — категорически отбрасывали немецкую расистскую теорию. Утверждения гитлеровских пропагандистов об еврейской расовой неполноценности, — мол, евреи, какие-то недочеловеки, львовяне не воспринимали. Иногда на бытовом уровне евреев обвиняли в хитрости, лживости и еще в каких-то недостатках, но никогда в интеллектуальной неполноценности. Никто не считал евреев слабоумными недочеловеками. Наоборот, те львовяне, которые проживали рядом с соседями-евреями, точно знали, что все они отличаются набожностью и трезвым рассудком. Бытовала присказка «умный как жид» или выражение «имеет жидовскую голову» (в понимании умник).
Массовые казни евреев в яновских «песках» и в Лисиничах вызвали среди простых львовян растерянность. Хотя восточноевропейские народы привыкли к массовым уничтожениям, но такое циничное, грубое и открытое проявление государственного бандитизма со стороны гитлеровцев вызывал шок. Поголовное, плановое уничтожение властями целого народа вместе с детьми и младенцами рациональному объяснению не поддавалось. Ни по экономическим, ни по политическим, ни по военным ни по каким иным причинам этого нельзя было уяснить. Катастрофа евреев попадала за пределы человеческого разума. Происходило что-то иррациональное, что-то мистическое. Во всяком случае я неоднократно слышал что так думали простые люди, в частности мои родители, родственники, соседи и знакомые, независимо от их образования и происхождения. Единственный ответ для верующих людей давала Библия в Евангелии от Матфея (глава 27) в сцене с Понтием Пилатом, что считается пророчеством о преследовании евреев. Звучит оно так: «Но первосвященники и старейшины возбудили народ простить Варавву, а Иисуса погубить. Тогда правитель спросил их: кого из двух хотите, чтобы я отпустил вам? Они сказали: Варавву. Пилат говорит им: что же я сделаю Иисусу, называемому Христом? Говорят ему все: да будет распят! Правитель сказал: какое же зло сделал Он? Но они еще сильнее кричали: да будет распят! Пилат видя, что ничего уже не помогает, но смятение увеличивается, взял воды и умыл руки пред народом, и сказал: невиновен я в крови Праведника Сего; смотрите вы. И отвечая весь народ сказал: кровь Его на нас и на детях наших.»
Для украинцев, веками лишенных собственных государственных структур, Церковь, а точнее Украинская греко-католическая церковь, была своего рода субститом своей власти. Глава Церкви воспринимался украинцами как национальный лидер, как самый высокий авторитет не только в религиозных делах. От князя Церкви ожидали не только руководства в религиозной жизни, но и в политической. Наверное, никогда авторитет митрополита УГКЦ не был таким высоким, как в эпоху Андрея Шептицкого. С его мнением считалась не только духовенство и народ, но и все галицийские политики и общественные деятели, и, даже. враги.
Осенью 1942 года на святоюрском дворе парафияне стали открыто говорить, что митрополит категорически против будь-какого участия украинской вспомогательной полиции в антиеврейских акциях. Говорили, что он выразил немцам протест против варварского уничтожения евреев. Давно было известно, что митрополит не терпел антисемитизма. Как не держали это в секрете, люди узнали. что он лично дает убежище евреям, показывая таким образом пример другим. Ведь люди учатся не на ошибках, а на хороших примерах.
Когда появлялся митрополит, по храму пробегал радостный шепот присутствующих: «Пришел Шептицкий». Владыка останавливался слева от алтаря, вблизи амвона. Изредка, перед большими праздниками, он читал проповеди. Голос митрополита раздавался немного приглушено и тем, кто находился вдали, необходимо было напрягать слух. Улавливали наименьшие нюансы сказанного, так как митрополит, учитывая режим оккупации, прибегал к аллегориям. Из этих аллегорий верующие делали вывод, что Шептицкий настроен бескомпромиссно против теории и практики гитлеризма. Шептицкий проповедовал, что человеческая жизнь — наивысшая ценность, независимо от национальной принадлежности, и все люди и народы равны перед Создателем.
Теперь известно, что в конце лета 1942 года митрополит организовал кампанию по спасению евреев. Так, по просьбе раввина Давида Кагане, 200 еврейских детей были тайно перевезено по различным монастырям, им дали фальшивые документы, украинские имена и рассеяли по монастырским школам приютам во Львове и его окрестностям. Все они счастливо пережили гитлеровское лихолетье и вернулись в еврейскую среду. Шептицкий создал в пределах церковной структуры специальное подразделение, которое занималось защитой, укрытием и содействием безопасному переходу евреев в венгерскую Карпатскую Украину. Украинские монахини заботились о еврейских девочках и женщинах, большое количество священников тоже прикладывало силы для спасения евреев. Многие священники выдавали фальшивые свидетельства и подделывали парафиальные записи, чтобы показать их украинское происхождение. Митрополит Шептицкий призывал не только священников и прихожан принимать участие в этой спасательной акции, он также обращался к церковным братствам верующих, чтобы они помогали евреям. В послесловии в книге о митрополите известной исследовательницы украинско-еврейских отношений Жанны Ковбы директор Института иудаики Л. Финберг пишет: «Мы не отдали еще положенную дань жертвенности Митрополита и его ближайшего окружения в деле спасения евреев во время Второй мировой войны». Справедливые слова.
В начале апреля 1944 года, на латинскую Пасху, в вечернее время Львов испытал невиданной до этого времени бомбежки. Вначале опустили на парашютах осветительные ракеты, а за ними посыпались бомбы. Немецкая противовоздушная оборона оказалась слабенькой. Бомбили вокзал и другие стратегические объекты. Говорили, что погибли немецкие военные и свыше двухсот гражданских особ. На несколько дней город был лишен электроэнергии, воды и газа.
С того дня почти ежедневно по вечерам объявлялась воздушная тревога. Начались систематические советские бомбардировки Львова. Самые тяжелые бомбовые удары пришлись на город 1 мая. Тогда было сброшено на город несколько тысяч бомб. Опять бомбили вокзал, где под мостовым переходом погибло пол тысячи особ. На следующий день сто пятьдесят самолетов подвергли город хаотической бомбардировке. Тогда же бомбы упали на здание библиотеки «Оссолинеум» и на сотни жилых домов. Пошли разговоры, что советы умышленно терроризируют бомбардировками гражданское польское население. В поисках безопасности немало жителей покинуло город.
В начале июня 1944 года для всех львовян стало очевидным то, что немцы будут отступать на Запад. По улице Городоцкой — основной артерии в западном направлении — непрерывно катились колонны грузовых, накрытых брезентом автомобилей. На перекрестках появились военные регулировщики. Поток военного транспорта, с наступлением темноты, с каждым днем нарастал. Фары автомобилей, соответственно заклеенные чтобы не заметила вражеская авиация, теперь светились узким синим светом. В городе ввели строгие правила светомаскировки. Перестали включать уличные фонари, погасли витрины, город по ночам окунался в сплошную тьму. Окна домов, в соответствии со строгим приказом, закрывали светонепроницаемыми занавесками, чтобы ни один луч не проник наружу. Периодически прекращалась подача электричества и газа.
28
Разорвем кандалы, в которые нас тираны
Заковывают ежедневно.
Так как мы гайдамаки, мы все одинаковые,
Мы за народ свою жизнь отдадим.