Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 37 из 100

- Ну, если ты провалишься, можешь идти в эстраду. А если серьезно, то чего тебе бояться? Доклад готов, Тырса (преподаватель по истории экономики, Константин Александрович) его не нахвалится, ты наизусть все выучила. Все идеально!

- Дело не в этом! Я боюсь выходить на сцену, – проскулила я, как побитый щенок. И глазки соответствующие состроила.

- Не быть тебе певичкой, - между прочим заметил Олег, с жалостью погладив по головке.

- Перестань, - усмехнулась я. – Как представлю, что придется стоять перед этой толпой. И все они будут глазеть на меня. И не важно, что я буду говорить, они будут ждать только моей ошибки.

Я поежилась, по коже побежали мурашки. Стать центром внимания для десятков, а может и сотен презрительных глаз? Да я и слова вымолвить не смогу. Будет чудо, если я смогу дышать. Хотя нет, чудом бы стало задохнуться.

- Ну и что? – Истомин заглянул мне в глаза. Я непонимающе уставилась на него.

- Что?

- Я не понимаю тебя. Что с того, что они будут смотреть? Что в этом страшного?

- Ну… а вдруг я опозорюсь? Слова забуду? – я жалобно посмотрела на него.

- У тебя под рукой будут карточки, в них можно смотреть, - резонно возразил друг.

- Я точно буду запинаться. Кто станет слушать занудную заику?

- Я стану. И Тырса. Рассказывай для нас. Плевать на них всех. Ты ведь все равно не стремишься понравиться работодателям, преподавателям или журналистам. Ты собираешься уходить. Я, конечно, не хочу лишаться такой душки, но раз ты решила, то почему так боишься провалиться? Или ты боишься опозориться? Стыдишься себя перед ними? Не уверена в себе? Считаешь себя хуже других? Комплексы? Комплексы? Комплексы?

С каждым вопросом Олег наклонял голову в разные стороны и со смехом наклонялся все ниже.

- Нет, нет, нет! – я рассмеялась и оттолкнула его. Он тоже растянулся в улыбке, - Плевать на них! Я круче всех!

- Кто круче? Я не понял?

- Я! Я круче! Я расскажу доклад! И все они будут меня слушать, хотят или нет! А если они станут смеяться, я им зад покажу! – воинственно закричала я, заскакивая на стул.

- Эй-ей, за такое можно нарваться на неприятности с полицией, - с притворным ужасом урезонил меня друг. Мы оба хохотали от представленной картины.

- Тогда по среднему пальцу! – предложила я.

- Нет, твой чудный зад на первой полосе стоит даже штрафа. А в новостях как он будет смотреться? Это ж будет фурор! Ты войдешь в историю! – торжественно заявил Олег.

- Я уже вляпалась в эту самую историю, как бы выбраться из нее теперь.

Мы продолжили фантазировать на тему того, чем можно привлечь внимание публики, сидя в прозрачном офисе Истомина. На секунду мне показалось, что я заметила на лестнице мрачную физиономию Царева, спускавшегося с этажа основателей.

Да, зал основателей оказался не музеем экономики, как я подозревала в начале, а привилегированным залом для обеда и отдыха наследников основателей Империаль. Сейчас в высшей школе Империаль обучались только трое: Гнездов, Дмитрин и Царев. К таким относится еще несколько фамилий, но некоторые уже отучились, а другие еще в средней школе. Но это просто уму непостижимо! Тут и так все привилегированные члены общества, а эти самые элитные из элитных! Тьфу, показушники несчастные. Все не знают, как еще продемонстрировать свою исключительную исключительность. Бесят!

Обед подходил к концу, и я засобиралась на последнюю пару.

- Подожди! Я совсем забыл. В нашем кафе стали печь новые печенья, мятные, я хотел угостить тебя. Утром купил, но не удержался и все съел. Очень вкусные! Посиди, я схожу куплю.

- Может не стоит? Из-за меня придется тащиться, - мне стало немного неловко.

- Стоит. Я и сам хочу еще. Посиди. За это принеси мне завтра рецепт рогаликов с корицей от твоей мамы, это просто чудо!

- И как он может столько есть, и оставаться в такой прекрасной форме? – спросила я у тишины, потому что Олег уже убежал.

И почему я в него не влюбилась? Красивый, добрый, готовить любит – мечта просто. Бестолковая я. Хотя его поведение иногда кажется мне слишком странным для парня. Любит выпечку, сплетничает с удовольствием. Или я просто хороших и добрых парней не встречала? Нет, Димка, конечно, хороший, но представить его, стоящего у плиты или обсуждающего шмотки «вон того безвкусного парнишки» просто невозможно! Я уже несколько раз давала себе мысленную затрещину, когда у меня закрадывались подозрения в нетрадиционности ориентации нового друга. С другой стороны, полно мужчин-пекарей и мужчин, следящих за модой. Чего это я сразу ярлыки вешаю? В любом случае, это не мое дело!

От размышлений мне отвлек шум снизу и улюлюканье. Что там происходит? Любопытство взяло верх, делать все равно нечего, я решила осторожно выглянуть с лестницы в кафе.

- Ну и что мне с тобой сделать? Как вы считаете, что с ним сделать?

Я узнала голос Царева и раздраженно сжала кулаки. Издевается над очередной жертвой, подлый гаденыш. Но вмешиваться я не стану. Кто бы там ни был, он не стал бы помогать мне. Нечего самой искать неприятностей.

И ты такая же, как они? Помнится, однажды ты сказала, что наблюдать и молчать еще хуже, чем принимать участие.

Началась внутренняя борьба.

Я была глупой. Зачем навлекать на себя лишние неприятности ради одного из них? Из тех, кто молча смотрел на мои унижения. Это не моя битва. Совать нос в чужие дела чревато потерей этого самого носа.

И что Истомина так долго нет? Он же не остался посмотреть этот цирк уродцев? Неприятная догадка заставила все же выглянуть. Уж лучше бы он просто смотрел! Но нет, именно он каким-то образом умудрился навлечь на себя беду в лице Царева. Не лицо, у него рожа! Противная ненавистная рожа нависла над моим другом, а руки вцепились в воротник рубашки Истомина. Он, Олег, страшно побледнел и что-то отвечал Цареву, вцепившись в его руки. Не разбираясь в ситуации, я бросилась вниз с криком:

- А ну грабли убрал!

Очень глупо. Во всех смыслах. Все уставились на меня с удивлением и смешками, Олег с ужасом, а Царев с мрачным удовлетворением. Как будто того и ждал.

- Ди, иди наверх сейчас же. Я разберусь. – просипел Олег.

Да, нелепо семнадцатилетней девице вставать на защиту двадцатитрехлетнего парня. Но не могла же я остаться в стороне! Тем более, когда он один против Царева. Против них всех! Тем более, когда он мой единственный друг в этом чертовом месте.

- Я знаю, - я извиняясь посмотрела ему в глаза, - Но я так давно не опускала этого придурка. Спасибо за эту возможность.

Я подписала себе смертный приговор, знаю. Но я не хотела, чтоб мое вмешательство было унизительным для Истомина.

- Ты никогда не опускала этого придурка, - прорычал Царев, отбрасывая от себя Олега и поворачиваясь ко мне.

- По крайней мере, на счет того, что ты придурок, возражений нет, - храбро улыбнулась я. От его загоревшегося лютой злостью взгляда мне стало страшно. Он точно сейчас меня ударит.

- А психам возражать бессмысленно. Ты же самоубийца, истеричка, ненормальная, вдруг еще и буйная? – едва сдерживаясь, прорычал этот маньяк.

- Буйный тут только ты. Тебя случаем собака не кусала? А то глаза бешенные. Может ты еще и заразный? Может, тебе в больницу? – я прикрыла рот рукой и брезгливо сморщила нос. И отошла на пару шагов.

- Только после тебя, - он подошел вплотную и угрожающе поднял кулак под мой нос. Я отклонилась. Отойти мне помешал стол, в который я уперлась задом.

- Я уже там была однажды, - сглотнула я и постаралась презрительно прищуриться. Вряд ли у меня получилось сделать это достаточно убедительно, ведь губы дрожали от страха.

- Как видно, не вылечили, - после продолжительной паузы, во время которой в столовой висела звенящая тишина, а я успела составить в голове очередное завещание, вдруг успокоившись, скучающим тоном заметил Царев и отклонился. Я даже опешила от такой резкой смены настроения. За несколько секунд пожар в его глазах замела метель.

- Моя ненависть к тебе неизлечима, маньяк, – неуверенно проговорила я, не в силах справится с недоумением. Страх мой исчез вслед за бешенством Царева, оставив за собой некоторую настороженность.