Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 32 из 100

- Что если утомила светская беседа, можно сослаться на головную боль и удалиться. – я картинно прижала все еще дрожащие пальцы к переносице, - Ах, кажется у меня мигрень.

Я отвернулась и стала спускаться в низ.

- Вы путаете что-то, в этой книге нет такого совета, - Царев схватил меня за руку, я испуганно ее вырвала. Тот снова схватил и сунул мне книгу, после поднял свои руки в знак исключения дальнейших прикосновений. – Вот, перечитайте.

Я с невольным страхом продолжала тупо пялиться на него широко раскрытыми глазами. Его лицо выражало досаду еще секунду, чтоб потом снова превратиться в маску неискренней вежливости.

- Не смей прикасаться. Никогда. – едва слышно прошипела я.

- Прошу прощения, мне пора. Мигрень заразна. – сухо ответил Царев.

И он развернулся и ушел вместе с прихлебателями.

- Катись, ушлепок. Решил в вежливость поиграть? Только протяни еще раз грабли, переломаю! – шепотом возмущалась я по дороге к раздевалкам, стуча книгой по стенам и дверям, представляя на их месте Царскую рожу.

Ах, как же я мечтаю поколотить его! Расквасить эту самодовольную ухмылку, сломать его горбатый нос, подбить серый глаз, проредить глупую зачесанную шевелюру! Я стала ужасно кровожадной. Так и чокнуться не долго.

Физра снова прошла на трибуне. Физрук взглянул на справку из больницы, на мои руки и колени и кивнул на трибуны, не проронив ни слова. Восхищаюсь сдержанностью. Некстати вспомнилось, что я уже восхищалась однажды сдержанностью старосты. Но я ошибалась, он не сдержанный, он равнодушный. Я с неприязнью покосилась на него, завязывающего шнурки. Он поднял голову и поймал мой взгляд. Поджав губы, я отвернулась. Да, этому человеку будет плевать, если на его глазах котика мучить будут. Или старушку грабить. Или ребенка похищать. И бровью не поведет. Я в раздражении мяла справку. Поймав себя на этом занятии, с ужасом рассмотрела получившиеся лохмотья. И почему тренер ее не забрал?! Что теперь с ней делать?

День закончился вяло. Царева на спаренной политологии не было. К счастью.

В среду я шла к универу медленно, растворившись в музыке. Из наушников раздавалась любимая группа Three Days Grace. Когда я подходила к воротам, заиграла Боль. Очень символично. Я сняла наушники, чтоб поздороваться с охранником, но песня не прекратилась. К воротам медленно подъехал фиолетовый спорткар, чтоб ему провалиться. А то, что из открытых окон раздавалась та же песня, что у меня в наушниках, заставила меня возненавидеть Царева еще больше. Как может он слушать мою любимую группу?! Куда ему со своим свиным рылом, да в калашный ряд! Эта тупорылая морда испачкала мою любовь! Он еще как назло притормозил и посмотрел на меня долгим мрачным взглядом.

Anger and agony

Are better than misery

Trust me I've got a plan

When the lights go off you will understand

Шины взвизгнули и он скрылся за кустами, оставив во рту кислый привкус.

- Лимона переела? – как всегда остроумно пошутил охранник. Я перевела на него тяжелый взгляд. – Долго стоять будешь? Без десяти девять уже.

- Добро… здравствуйте. – сбивчиво поздоровалась я поспешила.

- И тебе доброго утра, - хмыкнул дядечка. Надо бы узнать его имя, все же он единственный, кто здоровается тут со мной. Странно, что бейджика нет.

Оставив вещи в шкафчике, я бегом отправилась на пару. К Константину Александровичу на историю экономики совершенно не хочется опаздывать. Пара как всегда прошла быстро и очень интересно. И хоть ко мне напрямую он, как и все, не обращался, но позволял мне отвечать и даже кивал одобрительно. Это подняло мне настроение, и я шла с улыбкой до ушей. Подумать только, как мало мне надо для счастья.

Микроэкономика прошла мимо, как обычно. Перед политологией заглянула в уборную. Встала перед зеркалом и стала себя настраивать на встречу с Царевым. Что он на этот раз выкинет?

- Плевать на него. Сегодня будь полна достоинства  проигнорируй его. Что бы он не сказал, молчи. Будь умнее.

Но если он станет за руки хватать? Или как тогда с ручкой, вообще угрожать физическим насилием?! Как такое игнорировать?

- В случае физического контакта бей по слабым местам. Сильно. И беги. – вслух наставляла я свое отражение.

Но нога еще болит.

- Если ударить достаточно сильно, он не сможет бежать. По крайней мере, сразу.

А куда бежать? В женскую уборную? Это вряд ли его остановит. На крышу? Уверена, он не знает об этом месте. Да и политология в другом корпусе, там я на крышу не ходила. Вдруг, закрыто... Ладно, будем действовать по ситуации.

- Сама с собой разговариваешь? Больная.

Мои размышления прервал насмешливый голос. Из одной из кабинок вышла Мари.

Самое время быть умнее и игнорировать. Я помыла руки и повернулась к выходу.

- Ты возомнила о себе важную персону? Думаешь, тебя не трогают, значит можно раскрывать свой рот, когда вздумается? Как только Иван Царев забудет о тебе, тебя уничтожат. Тебе не выжить в Империаль. Лучше исчезни, если не хочешь сдохнуть.

Эта стерва стояла на проходе и буквально плевалась ядом. Я презрительно изогнула брови.

- Спасибо за заботу, но я сама разберусь. Уйди с дороги.

- Заносчивая выскочка! И откуда ты взялась?! Из-за тебя все проблемы!

Я отошла на пару шагов, потому что Мари выглядела не совсем адекватной. Кажется, она сейчас мне в волосы вцепится.

- Да что я тебе сделала? – я действительно не понимаю, в чем виновата. Я просто хочу спокойно учиться. – За что вы все ополчились на меня? Особенно ты. Та красивая, богатая, популярная, чем тебе мешаю я?

И почему это настолько цепляет меня? Когда мне стало важно, что обо мне думают эти снобы? Черт, злые слезы помимо воли выступили на глазах. А Мари призадумалась и немного успокоилась.

- Ты права. С моей красотой тебе никогда не сравниться. И денег у тебя нет. Наверное, их внимание привлекает твоя никчемность. Ты такая уродина, что Иван и Игорь помимо воли обращают на тебя внимание. Но это бесит меня! То, что ты вечно крутишься у меня под носом! Как было бы замечательно, если бы ты не появлялась здесь никогда! Тогда я бы не сняла того видео! И Иван не разозлился бы!!!

На этих словах она бросилась на меня и таки вцепилась мне в волосы. Я пыталась ее отцепить, отчаянно отбиваясь и вереща. На крики прибежал наш куратор. И откуда его черт принес?! Я бы эту стерву по стенке размазала!

- А ну прекратить! – он держал меня, а Мари удерживал кто-то из студентов. Наверное, куратор позвал на помощь.

- Вы что, на ринге? Вы же девушки!

В ответ ему послышалась синхронная нецензурная речь в адрес друг друга.

- Молчать! Торговки на рынке вам бы позавидовали! – у куратора задергался глаз. – Наказаны! Обе! К следующей паре подготовить мне доклад на тему «Речевой этикет английского языка». Будете защищать перед всей аудиторией. И только попробуйте не прийти или не сделать – экзамен не сдадите! Еще раз увижу или услышу нечто подобное – подниму вопрос на уровне декана. Это вам не базар! Здесь недопустимо подобное поведение! А теперь быстро на пару!

Я быстро вышла, хлопнув дверью. Вот же! В аудиторию я заявилась со вторым звонком, вся растрепанная, лицо поцарапано, форма измята, лицо перекошено злостью и раздражением. Мария Эдуардова даже рот от изумления приоткрыла.

- Не опоздала, - ухмыльнулась я ей и прошла к своему обычному месту. Чтоб обнаружить, что оно занято. Единственное свободное в самом конце аудитории. Это что вообще? Сговорились? Шаркая, я пошла к нему под осуждающим взглядом преподавательницы и насмешливыми студентов. Еще и Зазу передо мной через ряд сидит! Как мог день из прекрасного так стремительно превратиться в кошмар?! Хорошо, хоть Царев теперь не будет буравить мне спину своими глазищами. Бросив на стол тетрадь, я шумно уселась. Мария Эдуардовна поджала губы, но ничего не сказала.

Началась лекция. Я добросовестно записывала, от злости дырявя периодически бумагу. Я не заметила, как надо мной нависла боевая секира носа преподавателя.