Страница 33 из 100
- Кажется, эта тетрадь в чем-то провинилась. Отложите экзекуцию, - тихо заметила она. Но все равно все уставились на меня. Я ущипнула себя за тыльную сторону ладони, чтоб не сказануть лишнего назойливой преподавательнице. – Пройдите к доске и нарисуйте мне эти схемы.
Я взяла протянутые листы и взглянула на преподавателя. Наказывает за сцену моего появления на паре – поняла я. Ну и ладно! Нарисую, от меня не убудет. Только вот шедевра не обещаю со своими покалеченными руками, которые и в обычном состоянии не слишком- то ровные. Я направилась к доске, уставившись в хитросплетения стрелочек на схемах. И не заметила подножку. Вскрикнув, я полетела на пол, эпично взмахнув руками и выпустив бумаги, которые разлетелись в разные стороны. Послышались смешки. Зашитое колено пронзило болью. А оно ведь уже почти зажило!
Сцепив зубы я уселась на полу и уставилась на повязку, пропитавшуюся кровью. Как же мне хотелось банально зарыдать в голос от боли и обиды прямо здесь и сейчас. Да что за наказание?! С титаническим усилием я справилась с неуместными эмоциями, место которых заняла ненависть, с которой я уставилась на Зазу. Подножку выставил именно он.
- Мудак! – мысленно завопила я. Изобразив уничтожающий взгляд, я молча поднялась, гордо задрала голову и пошла к доске.
- Вы в порядке? – Мария Эдуардовна оторвала руку от лица, которой прикрывала рот. Я кивнула и отвернулась. На глазах выступили слезы, их никто не должен видеть. Она не видела подножку, но с подозрением взглянула на Зазу.
Я рисовала на доске, а лекция тем временем вошла в обычное русло. Ее я не слышала. В голове пульсировало от боли и раздражения. Вот же инвалид моральный! Ничтожество! Из-под пальцев сыпался мел. Я с таким усилием давила на доску, что он буквально крошился. А вообще, какого черта я делаю это мелом?! Тут же есть интерактивная доска, проектор и бог весть что еще! Я уставилась на преподавателя вопросительно. Она не сразу, но заметила мой взгляд.
- Мне нравится запах мела. И я слишком стара для этих новых досок. – с доброй улыбкой ответила она. Меня эта улыбка заставила немного растеряться – так сильно она не подходила к этому всегда строгому лицу. Хотя, наверное, я просто не привыкла, ведь видела ее впервые за два месяца. С ума сойти, я здесь еще только два месяца. Целая вечность прошла с моего первого дня. Осталось чуть меньше двух. Гораздо больше вечности.
- Продолжайте, - напомнила мне Мария Эдуардовна. Я на время выпала из реальности. И совсем она не старая, просто вредная. Мучает меня специально. Как будто без нее мне мало в жизни наказаний. Одно за другим, между прочим. Обидно.
Вскоре я закончила. Когда она прервалась, я поспешила вставить:
- Извините. Я закончила. Могу я выйти и помыть руки? – в подтверждение своим словам я вытянула вперед все в меле ладони. Преподаватель подошла и вложила мне в них платок и кивком головы указала пройти на место. Вот выдра противная!
- Итак, рассмотрим схему один… Да что же?!
Я проходила по ряду к своему месту, размышляя о том, как мерзко у меня между пальцев от мела. Терпеть не могу это ощущение, и платок от него не избавит, вода нужна. Краем глаза замечаю выскользнувшую в проход ногу и рефлекторно пинаю ее, не совсем отдавая себе отчет в своих действиях, но вкладываю всю накопившуюся злость. А ее оказалось предостаточно, потому что обладатель ноги, Зазу, разумеется, не ожидавший такого подвоха, полетел под стол. Он сначала с размаху приложился лицом об этот стол, стул под ним поехал и он скатился под стол, так и не успев вытащить из узких карманов джинс руки. Я испуганно приложила ладони ко рту. Отовсюду послышались смешки. Я тоже прыснула в ладонь, хотя и сама не ожидала, что так получится. Ударить я, конечно, хотела, даже надеялась попасть, но и предположить не могла, что он свалится, еще и разобьет себе нос. Но я не расстроена ни грамма! Поделом тебе, скот!
- Извините, я споткнулась. Случайно, - растянулась я в довольной ухмылке, наблюдая, как он поднимается и чертыхается.
- Сука, ты… - Зазу сделал шаг ко мне, сжав кулак. Второй рукой он зажимал нос. Я отскочила на безопасное расстояние.
- Покиньте аудиторию! – стальным голосом отчеканила преподаватель. – Вам необходимо в медкабинет.
- Да, профессор, - злобно прошипел Птичкин, глазами прожигая во мне дыру.
Я потерла ладошки друг о друга и плотоядно ухмыльнулась в ответ на взгляд. Кажется, это самая приятная неожиданность в моей жизни за последнее время. Карма, неужели ты пожалела меня и сделала такой волшебный подарок? Невероятно. Я прямо счастлива!
- Сядьте уже, След. А Вы идите, Птичкин. – устало потерла переносицу учительница.
Я прыснула при звуке его фамилии, тот резко развернулся и выскочил за дверь, громко ей хлопнув. Я села и осмотрелась. Многие улыбались. Большинство отводило взгляд, но некоторые смотрели с одобрением. Это оказалось неожиданно приятно. Все же всеобщее презрение кого угодно в тоску вгонит. А вот одобрение вызывает желание радостно рассмеяться. Почему они одобряют? Зазу всех достал. Обезьяна безмозглая многих девушек успела оскорбить.
А вот староста смотрел с непонятным выражением. Как всегда, впрочем, по его лицу ничего невозможно прочитать. Царев же уставился в телефон с кровожадным выражением на лице. Тоже как всегда. Тут он поднял на меня взгляд и я поежилась от страха. Но злился он не на меня, это я с некоторым облегчением поняла по мгновенно изменившемуся выражению. Лицо стало насмешливым. Или просто ухмыляющимся? Или одобрительно усмехающимся? Не понятно. Скорчив ему рожу и по-детски показав язык, я отвернулась.
И тут произошло нечто гораздо более шокирующее, чем расквашенный фейс Зазу: Царев громко хохотнул! Натурально. Остолбенели все. Даже Эдуардовна оборвала себя на полуслове и во все глаза уставилась на Царева. У меня тоже челюсть отвисла.
Смех у него оказался совершенно идиотский и короткий. Хохотнул и снова в телефон уставился, дибильно ухмыляясь. И чего он ржал аки конь, спрашивается?! Надо мной, да? Вот козел, все настроение изгадил!
С раздражением я так резко распахнула тетрадь, что порвала несколько страниц. Этот звук заставил всех ожить. Профессор вернулась к повествованию, пару раз неловко кашлянув, студенты стали перешептываться, а я тихонько писала матерные слова в тетради, совершенно забыв о строгом преподавателе. Она, кстати, вскоре вернула тишину, но все равно все выглядели слишком потрясенными, чтоб слушать и тем более записывать. Они ведь никогда не слышали смеха ледяного короля. Это было так дико для них, как если бы Эмма вдруг пришла в миниюбке – нереально.
Я украдкой взглянула на старосту, он как всегда писал, но невозмутимость сменилась хмуростью. Посмотрев на Царева, я поймала его недобрый взгляд и вздрогнула. Мы оба быстро отвели глаза, как будто были пойманы на чем-то позорном.
На следующий день универ бурлил от новостей. Зазу забрал документы! А кое-кто поговаривал, что его видели с синяком под глазом. Я мстительно понадеялась, что это моя заслуга. Кажется, все думали также. Причем винили меня не столько в синяке, сколько в его отчислении. Одни посматривали с опасением и все шептались о том, что бедного Зазу сначала избили, а потом вообще выгнали. И все из-за меня. Несчастный просто делал мне то, о чем мечтали все, а его наказали за это. И кто? Сам Царев! Другие же говорили, что он сам нарвался. Царев ясно дал понять, что новенькая – его игрушка. А он прямо под его носом покусился. Третьи тихонько злорадствовали, что он заслужил. Но все сошлись во мнении, что я виновата и должна быть наказана в идеале, но пока лучше меня обходить стороной. Мудрый царь все решит, рабы сдаются на его милость и рассчитывают на жестокую цену, которую он с меня возьмет. Иначе и быть не может.
Меня это более чем устраивало. Уж против одного Царева я как-нибудь продержусь до каникул. Или я стала слишком оптимистичной после подарка судьбы? Она ведь обязательно постарается заставить меня заплатить за такой щедрый дар в виде удачного падения и исчезновения Зазу с арены.