Страница 76 из 167
Но, как вскоре выяснилось, больничная тишь была обманчива.
- Я им все сказал, - в первой же реплике признался старик. Голос его еле тлел, прерывался, и был предельно, невыносимо виноватым. - Прости меня, Инди, как я мог им не сказать? Я ведь еще после библиотеки не успел оправиться, и я очень испугался, очень...
- К вам кто-то приходил? - трудно выговорил Индиана, потемнев взглядом. Кулаки его с хрустом сжались.
- Вскоре, как вы с Эльзой уехали. Они были в белых халатах, будто бы врачи. Никто из больных ничего и не понял. Они разговаривали со мной по-английски. Вежливые... Я не хотел им говорить, Инди, поверь мне!
- Не волнуйтесь, Маркус, - доктор Джонс положил свою руку поверх его. - Я знаю, что вы вели себя достойно, иначе и быть не могло.
- Они меня пытали, Инди, - старик скупо заплакал. - Изображали, будто это врачебный консилиум. Поднимали мне ноги, переворачивали меня со спины на бок... - его лицо исказилось пережитым ужасом. - Это очень больно, мальчик. Радикулит - подлая вещь, жуткая. Береги себя, не доводи дело до радикулита...
- Что им было нужно?
- Спрашивали, зачем я сюда приехал и что нас с тобой связывает... Они тебя обокрали, да?
- Дневник со мной, - Индиана похлопал себя по карману. - Так что они просчитались.
- Вот и хорошо, - облегченно вздохнул пациент, как-то даже расправился, распрямился. - А то я всю ночь плакал, не поверишь... Кто это был, Инди?
- Очевидно, те, которые вроде моего отца мечтают найти чашу Грааля.
- Кстати, - совсем уж бодро заговорил Маркус, - я ведь не спросил тебя вчера, совсем из головы вылетело...
- Конечно, - улыбнулся доктор Джонс.
- Каковы результаты вашей подземной экспедиции?
- Если без лишних деталей, то теперь известна точка, к которой привязан маршрут к Храму. Город Александретта. Помните, в дневнике отца была карта?
- Александретта? Это в Сирии?
- На территории нынешней Турции. Где только Александр Македонский не понаставил своих городов.
- Насколько я помню, - задумчиво изрек Маркус, - Александретта была полностью разрушена крестоносцами, а затем...
- Сейчас на этом месте город Искендерон, - нетерпеливо сказал Индиана. - Опять Турция. С этой проклятой Турцией у меня сплошные неприятности. Да и вы тоже вчера пострадали от каких-то турок, которым мы все почему-то сильно не понравились.
- Я пострадал от турок? - Маркус обескураженно заморгал.
- То турки, то немцы... - подтвердил археолог. - Вы простите, Маркус, но я должен идти.
- Удачи тебе, мальчик.
- Надеюсь, мы с вами еще когда-нибудь увидимся.
И он ушел.
- Что? - переспросил пациент непонятно кого и растерянно посмотрел на дремлющих соседей. - Почему он так странно сказал?
Доктор Джонс не вернулся к себе в гостиницу, поскольку все его вещи были при нем. Не стал навещать и Эльзу. Хотя бы в отношении этой женщины он надеялся сломать дикую необъяснимую закономерность, проявившуюся в последние месяцы: каждый из попутчиков, с кем сводила его нескончаемая дорога, обязательно попадал в какую-нибудь яму. Доктор Джонс не хотел больше жертв. Он отправился на железнодорожный вокзал Санта-Лючия и тихо уехал - ни с кем не попрощавшись, не сообщив никому о своих планах.
К сожалению, остался также без ответа вопрос, заданный неким Касымом. Для чьей славы все происходящее? Что вообще мирская слава в сравнении с Его Именем? И возможно ли, думая о себе, служить одновременно Ему, и правильно ли, верно служа Ему, ждать в награду чего-то большего, кроме одного этого счастья? Есть люди которые искренне пытаются разговаривать с Вечностью - некоторых из них называют "археологами", некоторых "писателями", - им прежде всего следовало бы задать себе подобный вопрос.
Однако мы не делаем этого.
Потому что ответ очевиден...
Поезд нес доктор Джонса над лагуной - по мосту, соединяющему Венецию с материком. Впереди был город Местре, затем Европа, затем конец зимы, весна, лето...
ЧАСТЬ ПЯТАЯ. ГЕРМАНИЯ. ЯНВАРЬ. ГОТИКА И РЕНЕССАНС
1. ПЕРВЫЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ
Керосиновая лампа давала больше тепла, чем света, потому что стекло давным-давно закоптилось. Влажная земля обжигала холодом пальцы. Впрочем, здесь было несравненно теплее, чем на поверхности. Атмосфера лишь наполовину состояла из воздуха, вторую половину составляла вековая гниль. Человек полз на четвереньках: плоский низкий свод не позволял ему распрямиться, не давал возможности двигаться по-людски. Бесконечный узкий тоннель словно бы сдавливал мозг, непроницаемая чернота, обступавшая жалкий огонек лампы, рождала призраки. И все-таки путник упорно шел к цели, борясь с назойливыми иррациональными видениями, убеждая себя, что подземный ход выведет его не в египетское царство мертвых, не в греческий Аид или христианскую преисподнюю.
Он изо всех сил надеялся, простая душа.
Человек любил подземелья ничуть не больше, чем, например, тварей, в них обитавших, однако так уж складывалась его нелепая научная карьера, что половину своего рабочего времени он проводил именно в подземельях. Пирамиды Месоамерики, мавзолеи Малой и Средней Азии, пещерные храмы Индии, гробницы Египта - куда только не заманивали его ослепительные сны. И в какие только кошмары эти сны затем не превращались.
Впрочем, сейчас все было мирно и скучно. Подземный ход оказался истинно европейским, никакой вам экзотики. Легенды не обманули. Известняковый свод, остатки недогнивших подпорок и перекрытий - каждый штрих подчеркивал суровую простоту древнего замысла. Каменная кишка постоянно забирала влево, выводя в самое сердце холма. Тайный ход имел имя собственное: "Волчья глотка", - очень похоже, - и был сооружен во времена германо-венгерских войн в середине десятого века. Это местечко вообще из века в век притягивало к себе любителей строить и разрушать, в силу своего выгодного стратегического положения. Холм стоял в излучине реки Марх, левого притока Дуная, оставалось только прорыть с другой стороны ров, чтобы получился остров. И это, разумеется, было сделано - еще до образования собственно маркграфства Австрия, древними баварами. После разгрома венгров у реки Лех германским королем Оттоном I, остров был отдан графу Конраду, одному из Бабенбергов, с мягким пожеланием построить здесь настоящее укрепление, непреодолимое для будущих гостей с востока. И встал на холме замок-крепость, хвастливо названный Шверт-на-Мархе [шверт - меч (нем.)], впрочем, соответствующий всем требованиям оборонительной науки. Символом и гербом Конрада Бабенберга являлся спящий волк, вот откуда взялось название, данное тайному ходу... Отвлеченные мысли временно прервались, потому что человек, ползущий по тоннелю, уперся в дверь.