Страница 77 из 167
Просмоленные доски, окованные железом. Смех. Внешняя неприступность оказалась на деле величественным блефом: дерево сгнило, металл проржавел. Путник имел с собой ломик, и воспользовался инструментом без всякого уважения к седой древности. Небольшого усилия хватило, чтобы преграда слетела вместе с петлями.
И тесные ссохшиеся недра кончились. Пространство раздвинулось, позволяя поставить лампу на пол, встать, потянуться, разминая слипшиеся мышцы. Человек на мгновение оперся о стену, приходя в себя, превращаясь из безмозглого земляного червя в полноценного профессора археологии. "Инди, сказал он себе, - а ведь ты, кажется почти дошел..." Отсюда начинался нормальный тоннель, с каменными, укрепленными люнетами перекрытиями крестовой формы. Эта часть подземелья была более поздней постройки, а наверху, очевидно, началась территория, ограниченная остатками внутренней крепостной стены.
Профессор археологии продолжил путь. Разум его обрел простор и свободу движений - вместе с телом.
В замок, являвшийся целью очередного путешествия, не так-то просто было попасть. Пусть ограждение и стены разрушены, пусть от большинства башен остались только фундаменты, - этим необратимым процессам изрядно помогла длившаяся столетиями борьба городов с феодалами, а феодалов - друг с другом. И пусть ров давным-давно высох, поскольку река заметно обмелела за девять веков. И пусть грозная некогда цитадель, начиная с шестнадцатого века, была брошена под безжалостные подошвы времени, ведь она частично, а затем и полностью утратила свое стратегическое значение в связи с изменением способов ведения войны. Все так. Но, к сожалению, чтобы сейчас проникнуть в него и вернуться обратно, причем сделав это максимально тише, давалась всего одна попытка. В самом деле, не постучишься же с улицы и не скажешь нынешним владельцам, предварительно сменив шляпу на берет, что тебя интересуют старинные гобелены, а сам ты - шотландский граф? На тебя в лучшем случае спустят собак. Вышколенных немецких овчарок. Потому что нынешние владельцы - о-о, они явно не простые бароны или банкиры. Слишком уж много у них автомашин и катеров, слишком уж заметна военная выправка у прислуги.
Когда пала династия Бабенбергов, эти земли перешли чехам, затем Габсбурги вернули их Австрии, а уже в семнадцатом веке холм вместе с руинами был отдан одному из ландграфов по имени Грумм. Пресловутый Грумм построил на месте жалких остатков готической крепости шикарный охотничий замок в стиле позднего ренессанса, дорушив при этом то, что мешало строительству, и пощадив то, что не мешало. Груммы владели замком до восемнадцатого года нашего века, затем он несколько раз менял владельцев, в среднем каждые пять лет.
Кому бывший Шверт-на-Мархе принадлежал теперь?
Путник прошел еще ярдов шестьдесят, прежде чем тоннель кончился. Пол превратился в лестницу, ступеньки которой упирались прямо в потолок. Оставалось подняться и просочиться сквозь толщу камня... Спокойно, сказал себе археолог, - здесь должен быть люк. И люк действительно нашелся, требовалось только внимательно осмотреть поверхность камня над своей головой. В агонизирующем свете лампы был ясно виден квадрат. Человек уперся в плиту обеими руками и поднатужился, включив нетерпение на полную мощность. Что-то хрустнуло - нет, не в камне, а в человеческой спине. Он опустился на ступеньки, покачнувшись, едва не упав. Он озабоченно подумал: "Не сорвать бы поясницу. Радикулита мне только не хватало." Затем взглянул вверх и вновь упруго поднялся. Ощупал щель пальцами: камни были плотно пригнаны друг к другу. Что же делать? Рисковать или не рисковать? Путник взял поудобнее ломик и ударил в щель. Замер, прислушиваясь. Вторично ударил, уже смелее, уже сильнее, и пошел обивать плиту по периметру. Одно из размеренных движений дало неожиданный результат - то ли удар оказался точнее, то ли преграда дряхлее, но острие лома пробило щель насквозь, выскочило наружу. Воодушевившись, человек втянул инструмент обратно, и в тот же момент...
В тот же момент сквозь дыру хлынула какая-то жидкость. Человек отскочил, впрочем, пальто все равно оказалось испачканным. Пиво! Из потолка щедро лилось прекрасное черное пиво, мгновенно наполнив подземелье совершенно неуместным сладко-кислым запахом. Археолог отступил еще на шаг, давая дорогу вырвавшемуся на свободу бодрящему продукту. Липкие струи стекали по ступенькам, жизнерадостно пенясь, и в утомленном мозгу зрителя родилась безумная мысль: что, если этот поток не кончится? Что, если наверху гигантский заводской чан, чудо бродильного производства? Ужасная картина представилась ему: пиво неудержимо поднимается, до краев наполняет тесный тоннель, человек отчаянно барахтается под самым потолком, ловит ртом остатки воздуха... Он встряхнулся. Поток на глазах иссякал, таял, терял силы. Последние капли звонко упали на ступеньки - конец, можно продолжать работу.
Человек снова надавил руками на плиту, и она подалась!
Наверху было что-то вроде погреба. Вдоль стены рядами выстроились бочки с пивом, и одна как раз стояла на люке, вот почему камень оказался столь неуступчивым. Излив из чрева все запасы, бочка полностью потеряла не только смысл своего существования, но и массу. Человек выполз наружу, раздвигая стянутые железными обручами деревянные бока...
Замок Грумм!
Неужели добрался? Невозможно поверить. Месяц поисков позади, месяц выживания во вражеском тылу, без денег и без связей, в условиях жестокой конспирации. Хоть и года не прошло, как Австрия была захвачена Германией, мирная эта страна стремительно преображалась, теряя остатки свободы. Впрочем, в Вене не так уж трудно было затаиться. Он жил именно в Вене, проводя все отпущенное ему время в библиотеках и открытых архивах. Одна из пожилых библиотечных фрау приютила его за символическую плату расплачиваться приходилось главным образом своим обаянием и разнообразными обещаниями. Ведь археолог, согласно документам, прибыл из Италии, и не просто из Италии, а из самой Венеции, где работал консультантом знаменитой галереи Академии. Бедный в денежном отношении ученый прибыл в Австрию по личным делам, то есть командировку ему никто не оплачивал, и женское сердце не могло не сжалиться. Тем более, он честно и от всей души обещал принять фрау с ответным визитом в Венеции, и вообще, он был мил, очень мил.