Страница 65 из 167
- Я все думаю о том, что вы мне сказали, - возобновил разговор доктор Джонс.
Эльза обратила к нему приветливую улыбку:
- Я много чего вам говорила, Инди. Но самое хорошее, самое приятное пока не решилась, придержала до более удобного случая.
Ее воздушное шелковое платье, выбившись из-под пальто, эффектно трепетало на ветру. Ее голубые, в тон неба глаза завораживали.
- Я имею в виду дневник с картой, эта новость не дает мне покоя. Не может ли инцидент со взрывом полицейского катера и стрельбой быть связан не только с карабинерами, но и с нами?
Брови женщины взлетели едва ли не до шляпки:
- Вы что, так шутите?
- Я не верю ни в какие эфиопские происки, - твердо произнес Индиана. - Совершенно нелепое объяснение.
- Я только сказала, что так пишут в газетах, - обиженно пожала плечами женщина. - Я не говорила, что так есть на самом деле.
- Вы разрешите, сеньоры? - неожиданно подал голос гондольер, который, казалось, твердо решил молчать до конца прогулки, выполняя волю пассажиров. Доктор Джонс даже забыл о существовании этого человека, свыкшись с мерным мельканием шеста перед своими глазами.
- Пожалуйста, - перешел археолог на немецкий.
- Нефть, сеньоры.
- Что нефть?
- Вы простите, что я слушаю ваши разговоры, но мне некуда деть мои уши...
- Вы понимаете по-английски? - спросила Эльза.
- Я все понимаю, сеньорита. В бухточке возле Арсенала, откуда мы плывем, появилась нефть. Почему на воде? Вода - не место для нее. Почему возле Арсенала? Вопросы. Правительство запасается, боится, что нефть когда-нибудь кончится. Но люди чести тоже хотят запастись, чем они хуже правительства? А наш великий могучий дуче не любит воровства. Вот так, сеньоры.
Умело действуя шестом, он развернул гондолу и направил древнее плавсредство в один из тесных боковых протоков. Сразу стало темно, будто в каньоне.
- Вы уловили хоть какой-нибудь смысл, Инди? - после минутного переваривания информации спросила Эльза.
- В целом картина ясна. Этот человек утверждает, что мафия занимается хищением нефти в крупных масштабах. Вероятно, какая-нибудь из многочисленных групп, наподобие неаполитанской "Каморры". А карабинеры с этим доблестно борются. Заодно он напомнил нам, что правительство Италии усиленно проводит автаркические мероприятия, поскольку это официальная экономическая теория фашизма. Вы знаете, что такое автаркия, Эльза?
- Я не имею к фашизму никакого отношения, - надулась женщина. - Я историк, к вашему сведению.
- Это означает полную самоизоляцию. Высокие заградительные пошлины и так далее. Независимость от внешнего рынка, колоссальные стратегические запасы. А Венеция - самый крупный порт Италии, через который приходит в страну практически вся нефть из Ближнего Востока... Эй, парень, - окликнул он гондольера, - если вы все понимаете, то правильно ли я говорю?
- Все шепчутся, что у них есть подземные цистерны, - серьезно кивнул тот. - Тайные, о которых никто не знает.
- У правительства или у мафии? - уточнил профессор.
- Я человек маленький. Никто не знает, и я не знаю. И вам не советую. Но слышали бы вы, какие бои шли на прошлой неделе. Под землей, сеньоры. Когда плаваешь, землю очень хорошо слышно, земля сквозь воду дышит. К Арсеналу теперь лучше не подплывать, лодку изгадишь.
- Вот так, Эльза, - объявил доктор Джонс. - А вы говорили - газеты. От народа ничего не утаишь, народ все видит.
- Вы ужасный зануда, - проворчала женщина и отвернулась. - В точности, как ваш отец. Вон, кстати, гостиница, наконец-то приехали.
3. АРХЕОЛОГ БЕРЕТ СЛЕД
Гостиница располагалась неподалеку от площади Сан-Тома. Это заведение не дотягивало не только до "Грандиозо", но и до "Грациозо" - короче, оно было именно таким, в каких привык обитать профессор Джонс.
Отпустив исполнительную и радушную ассистентку Эльзу, профессор занялся делами. Прежде всего он отправил гостиничного мальчишку, сына администратора, на главный почтамт, чтобы тот оставил на Имя Маркуса Броуди письмо с приглашением зайти в гости.
Затем он распаковался (при нем не было ничего, кроме шляпы и прочей носимой одежды, кнута и экземпляра коллекционного американского револьвера); обустроился (заглянул в лавку на площади, где купил себе некоторое количество вещей); привел себя в порядок (ванна, бритье, стирка носков). Когда он укладывал волосы, чтобы голова и без шляпы выглядела, как надо, пришел Маркус Броуди.
- По-моему, здешние люди сходят с ума, - объявил он, по-детски удивленный. - До Рождества еще полмесяца, а они уже елки выставляют на улицу. В смешных таких вазах - с песком.
- Дорогой Маркус! - искренне обрадовался доктор Джонс. - Давно ли вы в Венеции?
Он счастливо смотрел на гостя. Признаться, он успел соскучиться по рациональной чикагской жизни, ему не хватало хоть одного нормального человека в бесконечных метаниях по планете, и этот старичок, явившийся из самого детства, был как нельзя более кстати.
- Я в Венеции... - мистер Броуди пожевал губами, то ли подсчитывая, то ли просто вспоминая. - Четыре дня, Инди.
- Я не ждал вас так быстро. Едва успел письмо подготовить, как вы уже здесь.
- А я, Инди, познакомился с почтовым клерком. Симпатичный человек, он мне сразу позвонил в гостиницу, когда ты передал письмо.
Индиана Джонс закончил с волосами и тщательно одел шляпу.
- Дорогой Маркус, - он протянул руку гостю, - я был почти уверен, что вы не приедете, и собирался вечером сам идти на почту, получать послание от вас. И вдруг - такой сюрприз. Вы садитесь, пожалуйста, вот сюда, отдыхайте...
- Я бы, конечно, не полетел в Европу, - согласился Маркус. - Но ко мне явились какие-то вежливые молодые люди и дали денег на билеты. Это, наверное, твои друзья, Инди? Одного из них я знал, он был тем клерком из Университета, который все выспрашивал, зачем мне нужен профессор Джонс.
- Я бы таких друзей... - сказал профессор Джонс медленно. - Впрочем, очень, очень рад. Искренне поздравляю вас с прибытием на родину фашизма.
- Родина фашизма? - неожиданно озадачился старик. - Разве не Германия?
Индиана легко засмеялся:
- Браво, Америка! Читайте "Чикаго-трибюн", Маркус, и будете знать не только археологию. Не хочется плохо говорить о незнакомых людях, но некий Бенито Муссолини двадцать лет назад был социалистом. Даже сотрудничал с красной газеткой "Аванти". Потом ему надоело впустую работать языком, и он решил применить свои убеждения на практике, для чего с несколькими товарищами придумал партию с красивым латинским названием... Будете что-нибудь пить?