Страница 64 из 167
По кокетливо выгнувшемуся мостику бежали двое оборванцев. Впрочем, интерес вызывали отнюдь не их бедные костюмы, которые, скорее всего, являлись маскарадом, а "Беретты", болтающиеся за спинами. В руках одного, помимо прочего, было грозное противотанковое ружье - очевидно, именно из этого оружия и вывели из строя полицейский катер. И еще более очевидно, что карабинеры блокировали канал именно с целью познакомиться с этими людьми поближе.
- Что у вас тут происходит? - спросил Джонс, расслабляясь. - Будто в Чикаго попали, честное слово.
- В газетах пишут, что эфиопы никак не могут смириться с поражением в войне, - объяснила Эльза, позевывая. - Нанимают боевиков, чтобы отомстить, или чтобы запугать, не помню.
- Газеты... - презрительно скривился археолог. - Сладкоголосая однопартийная пресса. Не люблю я "официальные мнения", исходящие от мелких тиранов. А вы, милая Эльза?
- А мне все равно, - сказала женщина и тоже встала. Впрочем, она вздрогнула, когда вдалеке лопнули автоматные очереди.
Индиана устало вздохнул:
- Тихая провинциальная Венеция...
2. КАНАЛЫ И МОСТЫ
Рассказывать о Венеции еще более глупо, чем о пути из Босфора в Адриатику. В этом полуреальном городе, которого не может быть, и так все гостили хоть раз в жизни, не правда ли? Город, как материализовавшийся сон, будто сошедший с шизофренических картин Босха, веками насмехался над здравым смыслом и законами природы. Врут завистники, живущие в других странах: мол, где-то есть Северная Венеция, стоящая на далекой реке Нева, где-то есть голландская Венеция на реке Амстел... Врут! Венеция - одна.
Гондольер, неторопливо работая шестом, говорил по-немецки:
- То, что вы видите, сеньоры, когда-нибудь уйдет под воду, и с этим нужно примириться. Но останутся три принципа, три девиза, на которых вырос этот город. Культура, как познание мира - один. Сосуществование всех наций - два. Мир без насилия - три...
- Бога ради, помолчите, - попросил наконец доктор Джонс, - и так тошно. Мы не заказывали экскурсию.
Он посмотрел на сопровождавшую его Эльзу и через мгновение ему перестало быть тошно. Вероятно, зря он отказался от столь заманчивого и, разумеется, совершенно невинного предложения. Доктор Шнайдер предложила ему пожить в ее квартире, в одной из трех комнат - все равно ведь пустует. Он выбрал гостиницу. Он честно сказал Эльзе: я боюсь здесь оставаться. Она вся прямо так и вскинулась: вы меня боитесь, Инди, но почему? Тогда ему пришлось объяснить: боится не за себя, а как раз за нее, потому что научные руководители, вроде археолога Джонса, слишком опасны для таких прелестных женщин. Она мило посмеялась. Удивительная женщина. И вот теперь его везут в гостиницу "Грандиозо", бывшую до двадцать девятого года "Грациозо". Эльза посоветовала - место не из дорогих, но и не стыдное. Там же, кстати, жил и Генри Джонс.
Гондола была избрана в качестве средства передвижения исключительно ради экзотики. Нормальные люди, не туристы, ездят по Венеции на лодках с моторчиками.
- И эти люди еще говорят о культуре, - проворчал Индиана. - После участия Италии в Мюнхенском соглашении. Они говорят о сосуществовании наций после пакта "ось Берлин-Рим", а о мире - во время совместной с Германией интервенцией в Испанию. Смешно... - он произнес все это по-английски, и гондольер никак не отреагировал. Наверное, не понял.
- Эльза, а как вы относитесь к доктору Ренару? - продолжил Индиана.
- Почему вы спрашиваете? - удивилась она.
- Он ведь тоже работает на Джи-Си Бьюкенена. Или совместно с Бьюкененом - не знаю, какие у них отношения. Мне было сказано, что Ренар также принимает участие в проекте "Чаша".
- Неужели ревнуете? - погрозила пальцем Эльза. - Так быстро?
- Вас бессмысленно ревновать, потому что вы недосягаемы, как богиня.
- Спасибо, Инди. Ваши роскошные комплименты - моему бы жениху. Поучили бы вы его, как следует обращаться с женщинами.
- У вас есть жених?
- О, у меня хороший жених. Прямой, как вот эти шесты, - она показала на длинные полосатые (красное чередуется с белым) палки, торчащие из воды возле домов. К этим палкам были привязаны лодки, чтобы не уносило течением.
- Познакомите? - с фальшивым равнодушием осведомился Индиана.
- Если будете на материке, обязательно познакомлю.
- У вашего жениха, Эльза, прекрасный вкус, если он выбрал вас, так что я вряд ли смогу его научить чему-либо новому. И все-таки, что вы скажете насчет Ренара? Я ведь серьезно спросил, мне же, наверное, работать с ним придется.
- Я практически не знакома с этим человеком, Инди. С ним общался в основном ваш отец. Кстати, именно Ренар свел вашего отца с Бьюкененом, после чего, собственно, проект "Чаша" и был запущен. А в настоящий момент, насколько мне известно, Ренар у себя во Франции. Он работает в архивах, пытается восстановить некоторые документы, которые пропали вместе с Генри Джонсом.
- Какие документы пропали вместе с моим отцом?
- У сэра Генри Джонса был дневник с выписками из различных источников. А в дневнике была карта местности, где находится Храм Чаши.
- Карта? - поразился Индиана.
- Да, я сама видела.
Археолог надолго замолчал, и женщина через какое-то время отвернулась. Мимо вереницей проплывали дома в стиле ренессанс, крытые красной черепицей. В Венеции все средневековые особняки строили в три-четыре этажа, так же, как и во Флоренции, тогда как в других городах северной Италии пришедшие из далекого прошлого здания были двухэтажными. Изъеденные временем стены с многочисленными пятнами обвалившейся штукатурки ясно дали понять, что начался район трущоб. Дряхлые лодки с белыми цифрами на красных бортах, обвешанные автомобильными покрышками, дремали в символических загонах, сделанных при помощи кольев и веревок. На многочисленных балконах сушилось белье. Бледные дети глазели в окна. Неужели гостиница со звонким названием "Грандиозо" расположена в этих экзотических местах? - мельком подумал доктор Джонс. Экзотика, откровенно говоря, ему уже изрядно надоела за годы профессиональных занятий археологией. Оказалось, нет - вскоре пошли типичные венецианские пейзажи с гнутыми спинами мостов, с живописными тротуарами и лесенками, с цветными праздничными фасадами. А затем, миновав несколько дворцов и церквей, щедро украшенных мраморной мозаикой и бесчисленными львами, гондола выплыла в Большой канал.