Страница 39 из 45
– Нет, – выдавил он.
– Ты, кажется, до конца не понимаешь…
– П-пятьсот.
– Что?
Реджи поднял голову и в упор взглянул на Дюпона:
– Пятьсот.
– Оу, – уродливое лицо Дюпона застыло. – Вот как? А ты не забываешься, сынок?
– Пятьсот, – угрюмо произнес Реджи в третий раз. – И-или делай что хочешь, но д-добровольно я на это не п-пойду.
На полминуты в комнате повисла напряженная тишина. Дюпон испепелял Реджи взглядом, но тому было все равно. Он плохо себя чувствовал, облажался по полной и был выбит из колеи столь резким поворотом событий. Он выиграл чертов бой, но в итоге оказался в фатальном проигрыше, и пятьсот баксов, конечно, ничтожнейшая компенсация… Но это лучше, чем чистое, ничем не возмещенное унижение.
– Ты хорошо подумал?
– Очень хорошо.
Дюпон покачал плешивой головой:
– Вот же… Черт с тобой. Ты меня просто грабишь, сынок, но я вижу в тебе деловую хватку. Вижу, и мне это даже нравится… Пусть будет пятьсот. По рукам.
– И никто ничего не узнает, – как можно медленнее и аккуратнее дополнил Реджи, не испытывая, впрочем, ни капли удовлетворения. – Про Хитоми и остальных и так болтает весь город. Думаешь, я не знаю? Я знаю. Мне плевать. Но про эту херню…
– Конфиденциальность, – неторопливо, будто передразнивая, выговорил Дюпон сложное и незнакомое слово. – Ты и не представляешь, как трепетно эти господа скрывают некоторые стороны своей личной жизни. Это не твои подружки, готовые трепаться на каждом углу. Уверен, беспокоиться не о чем.
– Ну конечно, – пробормотал Реджи, но Дюпон этого уже не расслышал. Он ушел, оставив Реджи наедине с собственными мыслями и дав ему два часа, чтобы отдохнуть и привести себя в порядок.
Стоя возле зеркала и наблюдая, как стекают по раскрасневшемуся лицу капли холодной воды, Реджи пялился в глаза своему отражению и напряженно думал.
– Ну ты и мразь, – по итогам размышлений произнес он.
«Жалкий кусок дерьма!» – радостно подхватил хриплый голос пьяного рейдера.
Реджи скривился и отвернулся.
========== Глава 7 ==========
Неказистый двухэтажный домик, едва подсвечиваемый разведенным в бочке костром, располагался в двух шагах от местного наркопритона. Где-то между залитыми неоновыми огнями улицами и трущобами на окраине, в лабиринтах которых Реджи моментально потерялся бы в одиночку.
Подходя, Реджи содрогнулся от очередного порыва весеннего ветра, поплотнее запахнул куртку, которую напялил несмотря на жару. Оглянулся на Арчера, когда тот притормозил и о чем-то разговорился с подозрительным чернокожим типом. Дюк закурил, дожидаясь товарища. Кажется, тот что-то покупал.
Чувствуя себя все хуже и хуже, Реджи был счастлив просто немного постоять, не заставлять себя переставлять налитые свинцом ноги. Кости ломило, уши казались заложенными, но Дюпон заверил, что это всего лишь простуда. Его непременно подлечат, правда, чуть позже. Например, завтра, когда не надо будет ни драться, ни куда-то тащиться через полгорода из-за того, что некто, руководствуясь принципами загадочной конфиденциальности, решил не заявляться в клуб.
– Странное дело, – бормотал Арчер, словно разговаривая сам с собой. – Я знаю этот адрес. Это ведь даже не отель. Просто дыра, куда заваливаются наркоманы да водят дешевых шлюх.
– И откуда ты об этом знаешь? – поинтересовался Дюк, вышагивая по левую руку от Реджи. – Сам, что ли, водил?
– А тебе не похер? – огрызнулся Арчер. – Я, вообще, к чему клоню… Вот скажи. Будь у тебя несколько кусков в кармане, где бы ты снял комнату? Здесь или?..
– Уж точно не здесь, – хмыкнул Дюк, аккуратно обходя какую-то сомнительную компанию и дожидаясь, пока мимо них протиснется Реджи. – Так себе райончик. Из тех, куда уже приходят с ножом в печени, чтобы сойти за своего.
Арчер усмехнулся, до слуха Реджи донеслась тихая музыка откуда-то издалека, чей-то смех, звон бьющегося стекла.
– Нам сюда, – едва не споткнувшись о низкий, утонувший в разбитом бетоне порог, Арчер выругался и обернулся. – И чтоб вы знали. Вот это… вот это все мне ни хрена не нравится. Может, к дьяволу? Развернемся?.. Скажем боссу, что дело нечисто. Блядь, да никакие бабки того не стоят. Он ведь уже наверняка остыл и сам сто раз пожалел, что…
Он замялся, а затем сплюнул. «Дерьмо», – пробормотал, и Реджи был согласен с ним как никогда. Но деревянная дверь скрипнула, Дюк мягко пихнул в спину.
– Давай, – велел и, что-то шепнув Арчеру, вошел следом.
Внутреннее убранство оказалось под стать виду снаружи. Ободранная краска на стенах, облупившаяся стойка администратора, древний кассовый аппарат и шеренга металлических ящиков у стены. Под ногами не было даже ковра – они ступали по поскрипывающим деревянным доскам, вдыхая плесневелый воздух и озираясь по сторонам.
Хозяин, тучный лысеющий тип, едва глянув на Реджи и перекинувшись с его сопровождающими парой слов, указал пальцем в сторону лестницы. И когда Реджи взялся за отполированные прикосновением множества грязных рук перила, Дюк дернул его за манжету, заставляя наклониться, прислушаться.
– Мы с Арчем потусуемся здесь, – сообщил он. – Может, постоим снаружи. Если вдруг что, ори во всю мочь, понял?
– Возможно, у этого парня на вашего брата зуб, – вклинился с пояснениями Арчер. – Возможно, он просто хочет добраться до одного из вас. Но уж ты-то отобьешься, а там уже зови. Мы подоспеем.
– А если… – Реджи застыл с открытым ртом, а затем закрыл его, не зная, что сказать. Все еще до конца не верилось, что подобное дерьмо происходит в реальности. И тем более – что он сам подписался. За гребаных пятьсот баксов и шанс восстановить добрые отношения с… боссом.
Это чушь, понял он. Четыре с половиной тысячи – хорошие деньги, но на деле – полная чушь. Тут что-то другое. Что-то такое, о чем лучше даже не задумываться. По крайней мере не сейчас.
Перед единственной на втором этаже дверью, из-под которой пробивался свет, Реджи простоял еще с полминуты. Пару раз услышал какой-то стук, звук шагов, что-то похожее на шелест бумаги. Ему стоило немалых усилий постучать, а когда в замке щелкнуло и дверь приоткрылась, он и вовсе перестал дышать.
– Заходи, – сказали тихо. – Думал, ты явишься раньше.
Реджи вошел, бегло оглядел дешевое убранство, скользнул взглядом по выцветшим обоям, плотно занавешенным шторам, аккуратно заправленной кровати. На потрепанном мягком стуле увидел большую тряпичную сумку с какой-то полустертой надписью. На столе – пустую бутылку из-под пива, кипу бумаг и, кажется, пару голодисков, а также остатки какой-то совсем неаппетитной еды. Затем он поднял голову и взглянул на высокого мужчину, который оказался моложе, чем в панике рисовало воображение, и, в своей не самой новой кожаной броне, отнюдь не смахивал на богатея.
Он что, и правда выложил четыре с половиной тысячи? Заплатил такие деньги, а сам носит это и питается дешевыми консервами? Придавленный массой удручающих мыслей, отчетливо зазвучал тревожный звоночек.
Взгляд снова метнулся к столу. Мужчина приподнял брови, пригладил короткие темные волосы – не стильную аккуратную прическу, но, к счастью, и не рейдерский ирокез.
– Ты голоден? – спросил он, и Реджи, спохватившись, качнул головой.
– Хочешь выпить?
– Нет, – собственный голос показался слишком низким и хриплым.
Что это там, рядом с пустой консервной банкой? Картофельные очистки?..
– Нет?..
– Нет, сэр.
– Может быть, что-нибудь другое? Сигареты? Или, например, винт?.. – он говорил странно. Словно старался четко выговаривать каждое слово, вставляя между ними совсем короткие, но различимые паузы. Его речь не текла – она будто сыпалась, как тяжелая мелкая дробь.
«Морфин, – услужливо подсказало сознание. – Спроси, давай же, смелее…»
Реджи сглотнул. Приказал внутреннему голосу заткнуться, и тот смолк, но вряд ли надолго.
– Нет, я не употребляю.
– Полностью чист?
Реджи кивнул, тонкие губы незнакомца дрогнули в какой-то неразличимой эмоции. Он подошел к мягкому стулу, небрежно скинул сумку – в ней что-то звякнуло. Старая мебель заскрипела, когда мужчина уселся и, подперев подбородок сложенными замком руками, смерил Реджи взглядом с головы до ног.