Страница 68 из 71
Энтони от волнения провел рукой по волосам.
— Милостивый Боже, она должна была понимать, что я защитил бы ее и нашего ребенка от бессердечных планов ее отца. Я все еще не понимаю, почему она не пришла ко мне.
— Потому что она поверила, что вы не женитесь на ней, и почему бы ей было не поверить? — надменно заявила Летиция. — Казалось, что вас в то время интересовала только жизнь распутника. Она, разумеется, была подавлена, но она это заслужила за то, что поддалась вашему соблазнению. И хотя наши действия вам кажутся бессердечными, вы должны понимать, что намерения не имеют значения, если о них знаете только вы. В то время в вашей жизни все указывало на то, что вы стремитесь стать повесой, что, как мы все знаем, вам блестяще удалось почти за год.
Даже Кэти знала, что ее отец не мог этого отрицать, но Софи сжалилась над ним.
— Это всего лишь предположение, сэр Энтони, но факты говорят сами за себя. Мой муж и Летти заходили к Аделине постоянно, несколько раз в день, чтобы убедиться, что она заперта в своей комнате. Они даже послали слугу следить за Хаверстоном и, если нужно, удержать вас от визита в этот день. Аделина об этом знала. И даже если бы она верила в вас, несмотря на все то, что наговорила ей Летти, она определенно могла подумать, что в Хаверстоне ее быстро найдут. Ей сообщили, что на следующее утро Оливер отправит ее на корабле на Континент, и она не вернется, пока ее ублюдок не перестанет быть позором для нашей семьи. Он и не догадывался, насколько она хотела сохранить ребенка и, несмотря на их бдительную слежку за ней, она убежала через окно. Мы ее больше никогда не видели. Я получила от нее единственное письмо, в котором говорилось, что она вышла замуж и собирается растить ребенка в Америке. Я так и не простила мужу того, что она покинула нас.
— Меня вы тоже не простили, — горько сказала Летиция, чье лицо выражало обиду.
— Нет, простила. Вы обе были моими дочерьми, и у меня не было любимицы, как у вашего отца. И ты уже была несчастна и не нуждалась в моих обвинениях. Сколько раз я тебе говорила оставить это, отпустить прошлое и жить своей жизнью? Но ты не переставала винить весь мир за то, насколько дурной поступок ты совершила. Но то, что ты принимала решения за меня, должно прекратиться. Тебе разве не приходило в голову, что присутствие Кэти в нашей жизни помогло бы залечить наши старые раны? Как ты могла прогнать ее и ничего мне не сказать?
— Вы были больны!
— Это не причина, девочка моя и ты это знаешь.
— Она Мэлори, — закричала Летиция. — Они никогда не будут желанными гостями.
— А, вот и причина, — заметил Энтони, и лицо его выражало определенную угрозу, как и голос, когда он продолжил. — Вам не хочется сообщить Мэлори, почему вы так их ненавидите? Скандалы не вызывают такой личной злобы.
Глава 54
Тишина в комнате была гнетущей, и злоба, с которой Энтони и Летиция уставились друг на друга, ощущалась почти физически. Софи перевела взгляд с одного на другого и досадливо поморщилась. Она по-прежнему крепко прижимала руку Кэти к своим коленям, словно пыталась удержать её от участия в драке.
— Ты собираешься рассказать им, Летти, или это должна сделать я? — наконец промолвила Софи, поняв, что никакой реакции от ее дочери не последует.
Летиция выглядела разъярённой и лишь плотнее сжала губы. Она не хотела ничего говорить, она хотела сохранить свою тайну. Софи, разумеется, не согласилась с этим, и последнее слово осталось за ней.
И, словно не замечая накала страстей, Софи небрежно спросила:
— Сколько лет тебе было, Летти, когда ты влюбилась в него?
— Четырнадцать, — пробормотала Летти.
— Слишком юная. Чувство должно было умереть. И она видела его так редко, что не способствовало развитию чувства. Однако чувство выжило и окрепло. — Было непонятно, с кем конкретно разговаривает Софи — сама с собой, с комнатой в целом? Её печальный взгляд был прикован к дочери.
Энтони, недоумённо смотревший на них, вспыхнул:
— Вы не можете намекать на то, что она была влюблена в меня!
— Господи Боже, конечно, нет! — взглянув на него, хихикнула Софи. — Вы были тогда совсем ещё ребёнком. Это был ваш брат Джейсон. Именно он попался ей на глаза и взял в плен её сердце с того самого момента, как она впервые увидела его.
— Серьезный, вечно занятой Джейсон? — недоверчиво пробормотал Энтони. — Он был главой нашей семьи с тех пор, как ему исполнилось восемнадцать. У него никогда не было времени даже, чтобы просто пообщаться, не говоря уже о том, чтобы думать о романах.
— Да, у него действительно тогда был весьма энергичный вид. И Летти часто посещала Хаверстаун просто в надежде, что появится шанс поговорить с ним в одно из его редких посещений городка.
Глаза Энтони расширились:
— Я думаю, я был с ним в один из тех раз. Она остановила нас, чтобы поболтать. Я, помню, подумал, что она пытается открыть ему своё сердце, но Джейсон даже не заметил этого.
При упоминании о том, насколько незначительной она была в глазах своей любви, Летиция огрызнулась:
— Он никогда не замечал! Половину того времени, что я говорила с ним, ему нужно было напоминать, кто я такая!
— А вы ожидали большего? — усмехнулся Энтони. — Вы ведь тогда ещё даже не вышли из школьного возраста. Кроме того, мысли Джейсона были постоянно чем-нибудь заняты: надо было заниматься воспитанием остальных членов семьи и управлять семейным имуществом.
— Я думаю, что вы неправильно понимаете, сэр Энтони, — сказала Софи успокаивающим тоном, пытаясь вернуть в комнату немного спокойствия. — Это продолжалось в течение многих лет, даже после её представления обществу. Когда ей исполнилось восемнадцать лет, Летти начали вывозить в свет. Она пыталась воспротивиться, но Оливер настоял. В течение двух сезонов она отклоняла все предложения. Всё, что она хотела, это вернуться домой, чтобы иметь возможность снова быть рядом с Джейсоном, даже если бы ей удавалось видеть его всего несколько раз год. После двух неудачных Сезонов Оливер прекратил настаивать.
— Почему она просто не сказала Джейсону о своих чувствах? — спросил Энтони.
— Возможно, сейчас в это трудно поверить, но тогда она была весьма застенчивой. Кроме того, леди никогда не могла быть настолько смела, чтобы признаться в своих чувствах; вы знаете это не хуже меня.
— Когда жизнь рушится, возможно, следует быть смелой, — ответил Энтони.
— Я попыталась, — призналась Летиция тихим голосом. — Я уговорила маму пригласить его на обед. Это была ошибка. Всё, что он делал, это без конца говорил о своих цветах и урожае, что абсолютно не интересовало моего отца, который позже поклялся, что мы больше никогда этого делать не будем.
— Я так понимаю, что ваши родители не знали о той большой любви, которую вы питали к нему? — спросил Энтони у Летиции.
— Конечно, нет. И мне так и не удалось поговорить с ним наедине тем вечером.
— Почему же вы всё ещё не сдались к тому времени? — осторожно спросил Энтони. — Ведь очевидно, что мой брат ничем вас не обнадёжил, он едва ли даже знал, что вы живы. Почему вы цеплялись за надежду, что это может когда-нибудь измениться?
— Потому что я любила его! Даже когда мы услышали о его ублюдке и о том, что он собирался сам воспитать его и сделать своим законным наследником, я продолжала его любить. Так как он не женился на матери мальчика, кем бы она ни была, то, очевидно, отношения с ней ничего для него не значили — так, неблагоразумный поступок. А затем умерла ваша сестра, и он взял на себя ещё воспитание и её дочери. Это был прекрасный поступок, но эти двое юнцов отбивались от рук. И вот тогда-то он разбил мне сердце! — рявкнула Летиция. — Вместо того, что бы поискать жену и мать для малышей недалеко от дома, он решил сделать предложение дочери графа и привёл в дом Фрэнсис. Я тоже дочь графа! Я любила бы этих детей и была бы им прекрасной матерью!
— Ну, с Фрэнсис он допустил ошибку, — вынужден был признать Энтони.