Страница 48 из 58
Здесь возможны возражения и сомнения относительно того, что КПРФ, ЛДПР, СПС, ЯБЛОКО, а на сегодняшний день еще и блок РОДИНА, являются не теми структурами, за которые себя выдают. Рассмотрим эту тему подробнее.
После развала СССР власть в России перешла к тем коммунистам, которые находились в оппозиции к прежнему руководству. Среди тех, кто стал крупным чиновником, было множество представителей из прежней высшей номенклатуры. Например, таковым был сам Ельцин. Просто когда прежняя власть раскололась, то поддержавшие новые «демократические» веяния были допущены к властному пирогу, а желавшие реставрации были от него отлучены. Эти вторые не захотели менять свое клише и стали называться КПРФ. В первое время вся их деятельность сводилась к критике, к воспоминаниям о прошлых «розовых» днях, забыв при этом и гражданскую резню после 1917 г., и войну с Германией 1941 – 1945 гг, которая была бы невозможна без уничтожения Сталиным пассионарной элиты страны (Гитлер не осмелился бы тогда напасть), и голодные очереди к пустым магазинам в 80-е годы. Они забыли все свои грехи, поместив между собой и людьми розовое стекло: вот, мол, какие мы белые и пушистые. Под этим покровом они реально стремились к утерянной власти через возврат к прошлым порядкам и потому поддержали Хасбулатова в 1993 г. в его борьбе против Ельцина. В случае победы антипрезидентства внутри этой коалиции неминуемо разразилась бы новая борьба, однако этому не пришлось случиться. Хасбулатов и КПРФ проиграли. Ельцин нагнал на них изрядного страха и выбил из них желание осуществлять реальные действия по захвату власти, и это понятно: почти вся пассионарность, всегда стремящаяся к новизне, не желающая жить так, как раньше, т.е. настроенная на создание новых, ей угодных порядков, была на стороне Ельцина, который поначалу не осознавал своего вассального положения относительно Запада и осуществлял необходимые преобразования. У Хасбулатова среди сторонников были весьма энергичные люди, однако их было явно меньше, чем у президента. А вот у КПРФ активных сторонников практически не было, поскольку это были сплошь люди из старого прогнившего аппарата КПСС, где пахло не пассионарностью и свежестью, а одной лишь тиной и паутиной. Иными словами, пассионарность стеклась преимущественно в топологическую властную лунку президента Ельцина. Это и решило исход противостояния в прежней властной элите: новая элита под флагом «демократов» оторвалась от старого коммунистического прошлого и стала называться президентской, а проигравшая сторона как пассионарно неоформленная, испугалась и отошла в тень. С тех пор они там и находятся. Ведь чтобы выйти из тени и не испугаться заявить о своих притязаниях, и не только заявить, но и еще реально двигаться к власти, необходима страсть, пассионарность, причем не одного человека (один в поле не воин), а большого количества сторонников.
Пассионарности, кроме всего прочего, нужна идея, ради которой она готова выражать себя и которой она готова служить. Какую же идею предлагают коммунисты? После событий 1993 г. они перестали говорить об отмене права собственности на средства производства, и это принципиально. Они по факту отказались от своего «Манифеста…», на который молились долгое время и признали, что люди имеют право владеть, распоряжаться и т.д. не только домашней утварью, но и тем, что является инструментом в умелых руках, инструментом создания новой продукции, в том числе и эрзац-продукта – денег. Подумать только! Они позвололи-таки людям самим, без их согласия, работать и наслаждаться этой жизнью. И это после того, как их идолы (Ленин, Сталин) уничтожали младенцев только из-за подозрения их принадлежности к той семье, которая имела счастье быть активной, трудолюбивой, ответственной (кулаки)…Короче говоря, коммунисты отступились от старой идеологии. Ведь их идеология требовала способности к надрыву, сверхнапряжению. В 1917 г. таковая еще была, в 1993 г. обнаружилось, что ее уже нет. Российское общество перестало быть способным к сверхнапряжению. Остатки активных людей ловят соответствующие настроения и ориентируются в сторону просто комфортной жизни. И если для этого нужно проявить волю и целеустремленность, то они их проявят, но вот умирать за непонятное «завтра» они уже не хотят. Коммунисты остались без пассионарности, которая утекла в актуальном для нее направлении (устроение экономики) и превратились в заурядных социал-демократов: спокойно, выгодно, но скучно. В то же время менять свое название они не захотели и остались «коммунистами», так что под старой личиной сейчас кроется новое содержание. Зачем им это надо?
Ясно зачем – таким образом они борются за свой специфический электорат. Ностальгирующие по своей молодости пожилые люди ассоциируют свои счастливые дни в прошлом с коммунистическим строем, несмотря на то, что многие из них жили очень тяжело. По старой памяти они голосуют на выборах за название «коммунистическая», не вдаваясь в существо дела. Им неинтересно, что эти «коммунисты» ездят на супер дорогих машинах, живут в супер дорогих квартирах или домах, владеют сами или через своих ближайших родственников большими площадями (десятки и сотни гектар) земельных угодий, их дети – процветающие бизнесмены. Пожилым свойственна ностальгия по своей молодости, что умело эксплуатируется КПРФ.
На сегодняшний день верхушка КПРФ – это капиталисты и латифундисты, замаскировавшиеся под радетелей нищих и угнетенных. А раз так, то им выгодно поддерживать стабильность в обществе. Рабочие восстания им уже не нужны, а нужен благоприятный инвестиционный климат, малая инфляция и т.п., поскольку тогда их хозяйственные активы резко подорожают. Такую ситуацию можно лишь приветствовать, однако важно, что всяческая их критика власти – это не стремление самим иметь власть с тем, чтобы претворять идеи коммунизма и нести реальную ответственность, а или обычная социал-демократическая работа, или политическая торговля с тайным устремлением дистанцироваться от любой ответственности, в конечном счете – дистанцироваться от власти.
Иными словами, КПРФ в ее нынешнем виде – это не альтернатива существующим порядкам. В то же время само название этой партии отсылает в прошлые антикапиталистические времена и требует противостояния. А раз противостояния нет (КПРФ – это не альтернатива), то мы имеем игру: власть делает вид, что «коммунисты» в кавычках – это коммунисты без кавычек, а те, в свою очередь, делают вид, что позиционируют власти. В этой игре заинтересованы и одни и другие: КПРФ имеет материальные и одни лишь материальные блага (вот такие вот материалисты), а президент не знает забот с политическим противостоянием в обществе и в парламенте. В итоге все довольны, а страна спокойно развивается. Ну, скажите после этого, разве КПРФ – не фантом? Это именно фантом, и никак иначе. После распада СССР она еще имела амбиции стать властью. Сейчас от этих амбиций уже практически ничего не осталось.
Теперь рассмотрим ЯБЛОКО и СПС – партии, проповедовавшие так называемые демократические (либеральные) ценности. Их различие заключалось в том, что первая ориентировалась на голоса интеллигентов, не получивших ничего от реформ, в то время как вторая – это бывший блок «Демократический Выбор России», являвшийся в свое время официальным оплотом Ельцина. В СПС вошли те, кто поддерживал Ельцина в период 1991 – 1997 гг. После 1997 г. фаворитом Ельцина стал Б. Березовский, а прежние выделились в самостоятельную группу (Гайдар, Чубайс, Немцов, Хакамада и др.). В целом, ЯБЛОКО являлось партией неудачников, мечтающих о манне небесной, СПС – партия крупного и хищного капитала. Казалось бы, они совсем разные, а на деле одно и то же. Их одинаковость заключалась в прозападной ориентации и пренебрежении национальными интересами. Только ЯБЛОКО это скрывало, а СПС – почти что нет. Например, в 2003 г. в Думе они вместе проголосовали против ликвидации черных дыр в российской экономики под названием «офшорные зоны». Эти зоны находились в самой России и позволяли легально уходить от налогооблажения ряду крупных компаний. СПС и ЯБЛОКО (как, кстати, и КПРФ) решили, что недоедающие госбюджетные учителя и врачи должны потерпеть ради прибылей некоторых фирм.