Страница 47 из 58
Иными словами, в переходные периоды в условиях резко изменившихся обстоятельств устойчива лишь однопартийная конструкция, причем существующая партия есть партия власти. Если же в это время возникает другая, действительно самостоятельная организация, то ситуация оказывается сильно неустойчивой, топологически запрещенной, выливающейся в серьезную борьбу за выживание между властью и этой оппозицией или заканчивающейся расколом государства, где в каждом новообразовании управляет одна самостоятельная партия. Например, в 1917 г. после революции партийная борьба в России между силами, устремленными на самостоятельность, окончилась явной победой большевиков и физическим уничтожением остальных противников. Другой пример: империя Карла Великого развалилась в 843 г. вследствие входа этногенеза Европы, начавшегося от пассионарного толчка конца VIII в. [2], в явную стадию своего подъема. У франков, которые были ведущим племенем империи, зародились две конкурирующие партии, возглавляемые внуками Карла – Людовиком Немецким и Карлом Лысым. Это обстоятельство и привело к выделению из империи территорий, которые впоследствии стали называться Германией и Францией.
Приведенные примеры можно множить, но главное понятно – предлагаемый топологический метод позволяет качественно верно отразить и осмыслить ситуацию, хотя, конечно, не способен выявить детали. С его помощью попробуем понять события в России после развала СССР в 1991 г., который, между прочим, произошел при возникновении раскола в правящей коммунистической партии и оформлении двух противоборствующих группировок, одна из которых держалась за прежние идеи (СССР – теза, Запад – антитеза), а другая – за идею противоположного типа (СССР – антитеза, Запад – теза).
Так вот, после переоформления России в новом качестве после раскола СССР, у нее была лишь одна реальная партия – партия власти. Названия здесь роли не играют. В начале это был «Демократический Выбор России», затем «Наш Дом Россия», а теперь – «Единая Россия». Все остальные общественные структуры и объединения никогда не были самостоятельными в течение сколь-либо заметного срока, а порождались самой властью вследствие необходимости обеспечения себе политического маневра.
«Коммунистическая партия России», «Либерально-Демократическая партия России», РОДИНА, ЯБЛОКО, «Союз Правых Сил» и т.п. – это или всего лишь миражи, существующие не как проповедники альтернативных идей и действий, а как создатели видимости всего этого, или закамуфлированные стороны самой власти. Зачем это власти надо?
Они ей нужны как для создания иллюзии существования в России демократии западного толка (чтобы Запад успокоился), так и для снятия эмоционального напряжения в обществе, которое возникает вследствие быстрого изменения экономической и социальной ситуации, и для иных тактических целей. Иногда ситуация грозила потерять контроль и политическое противостояние казалось совершенно честным и серьезным. Однако это лишь на первый взгляд. Конечно, в ряде случаев власть, так сказать, халтурила и пропускала опасные поползновения в свой адрес со стороны фантомных партий. Ведь везде есть те, которые не понимают ситуации. Это касается и власти и фантомов. И как власть периодически пропускает брак в своей работе, так и в «альтернативных» партиях иногда возникает стремление перестать быть «альтернативными» и стать ими по существу. Важно лишь, что все подобные эксцессы всегда заканчивались ничем.
Лишь один раз противостояние было действительно серьезным, когда в самой властной структуре появилась альтернатива, в период 1992 – 1993 гг. В это время первый помощник президента Б.Н. Ельцина Р.И. Хасбулатов стал председателем парламента. Согласно действовавшей конституции значительная часть реальной власти принадлежала депутатам, а часть (в том числе военная) была у президента. Сформировавшаяся ситуация двоевластия была неустойчивой, и в определенный момент Хасбулатов решил покончить с ней и перетянуть все полномочия на себя, оставив за президентом, т.е. за Ельциным, лишь незначительные функции. Власть раскололась, и это грозило вылиться в крупное, кровавое противостояние в обществе. В итоге Ельцин как верховный главнокомандующий приказал осенью 1993 г. войскам расстрелять из танков здание парламента. Реально это была гражданская мини-война, которая не переросла в большую резню по двум причинам.
Первая причина имеет локальный характер и заключается в том, что подавление антипрезидентских настроений было осуществлено быстро и в этом смысле эффективно, так что электронные средства массовой информации, с одной стороны, контролируемые Ельциным, а с другой – разделяющие его взгляды, смогли представить дело как подавление президентом антинародного мятежа. Если бы военная стычка приняла затяжной характер, то представить дело как подавление антинародного мятежа было бы намного труднее. Тогда события могли получить автокаталитический характер, наподобие схода снежной лавины. Но все произошло быстро и лавина не успела разрастись не только по России, но и по самой Москве.
Вторая причина гораздо глубже первой. Дело в том, что победа Хасбулатова в противостоянии внутри власти означала бы превращение России в парламентскую республику, способную устойчиво существовать в условиях долгой спокойной жизни государства, но невозможную во времена резких перемен. Ведь парламентская форма правления имеет смысл только когда есть несколько независимых партий, формирующих парламент и его руководство. При этом все партии должны отражать существование разных сил, структурно оформленных интересов, которые борются, но не взаимоуничтожают друг друга. Однако в соответствии с топологической моделью в кризисные моменты это невозможно, возможен лишь один властный центр. В этом случае естественнее и проще этот центр легитимизировать в виде сильной президентской формы управления, не допускающей (или сильно затрудняющей) внутреннего раскола и обеспечивающей устойчивость политической системы. Президент Ельцин стремился именно к этому, к устойчивости своей власти и, следовательно, к стабилизации политической ситуации. Поэтому он и победил. Люди, по большому счету, просто не захотели поддержать Хасбулатова, за которым просматривался дальнейший раздор, и поддержали президента, который своей центральной властью цементировал политическую ситуацию. Тот факт, что граждане России спокойно отнеслись к расстрелу здания парламента, говорит о том, что они голосовали не за личности, а за структуру политического устройства.
После этого была создана конституция, де-юре закрепляющая сильную президентскую форму правления в России. С тех пор и до сего времени властный центр не допускает серьезные организации до политической арены. Например, в 1999 г. на выборы в государственную Думу выдвинулось политическое объединение во главе с мэром Москвы Ю.М. Лужковым и экс-премьер министром Е.М Примаковым. Эти влиятельные люди, на практике показавшие свое умение работать на благо людей, стали консолидировать вокруг себя значительные интересы и силы и грозили получить в парламенте большинство. Это большинство состояло бы из людей, ориентированных на работу в России, на стабилизацию экономики и тем самым входило в противоречие интересам группировки «семьи» президента Ельцина, у которой были совсем иные задачи. Ельцин через своего нелегитимного помощника Березовского направил всю мощь средств массовой информации на Лужкова и Примакова, забыв о коммунистах. В итоге группа Лужкова и Примакова получила в парламенте в несколько раз меньше голосов, чем могла бы получить и не состоялась как реальная оппозиция. Ельцин же, получив сильно раздробленный парламент и плохую, предкризисную экономику, уверовал в законченность своей миссии, что, видимо, и позволило ему отойти в сторону, а на свое место поставить В.В. Путина, чтобы тем самым снять с себя ответственность за содеянное. При этом он со своей кулуарной властью стремился не упускать способов получения политических дивидендов. Однако он не учел того обстоятельства, что новый президент по силе вещей, закрепленных в конституции, которую Ельцин сам и создавал, автоматически становится властным центром, а любая реальная сила, претендующая на власть или даже на деле осуществляющая кулуарное, теневое управление, становится оппозицией. И чем серьезнее эта оппозиция, тем закономернее и неотвратимее конфликт между ею и президентом. Такой конфликт и в самом деле произошел и имел форму предъявления серьезных обвинений со стороны Ген. прокуратуры НК ЮКОСу, которая представляла собой финансовый хребет проамериканской группировки Ельцина. Путин сломал основу теневой власти и понизил до приемлемого уровня ее влияние. Как и в случае с Лужковым и Примаковым, так и здесь президентская власть доказала свою способность быть таковой, т.е. способность устранять реальных конкурентов. Причем, если в первом случае власть стратегически была направлена на дестабилизацию экономики и убирала силы, которые были способны ей этому помешать, то во втором случае наблюдалась противоположная картина: Путин убирал с политической сцены проамерикански настроенную силу. Но в каждом случае власть эффективно боролась с реальными конкурентами, а партии-фантомы оставляла без своего видимого внимания.