Страница 40 из 59
– Даже волшебники?
– Даже волшебники.
– Ты знаешь, мне это все равно кажется странным, – сказал Ланс. – Вот есть у вас враг номер один, могущественный волшебник, злоумышляющий против всей вашей организации. Он силен и опасен, его действия напоминают буйство стихий и уносят тысячи жизней, оказывают влияние даже на чертову географию вашего мира. И когда этот парень исчез при весьма загадочных обстоятельствах, вы как-то слишком легко поверили в то, что он мертв. Что это? Излишняя самоуверенность или обычная близорукость?
– Его искали десятки лет! – выкрикнул Плачущий. – Что ты вообще знаешь о нашем мире, чужак?
– Вы никогда не думали, что нынешняя угроза может исходить из прошлого? – поинтересовался Ланс. – Что этот Лев Пустыни – это и есть Торин Безумный, нашедший таки свое могущество? И что его необъяснимая ненависть к северным землям в рамках этой гипотезы вполне объяснима?
– Нет! – сказал Плачущий. – Этого просто не может быть.
– Почему?
– Даже если не обращать внимания на тот факт, что Торин Безумный жил и злоумышлял против нашей организации триста лет тому назад, масштабы их дарований несравнимы, – сказал Плачущий. – Джемаль ад-Саббах – это селевой поток, сметающий все на своем пути. Селевые потоки могут быть опасны, селевые потоки могут быть смертельны, они несут хаос и разрушение. Но Торин Безумный – это не селевой поток. Это разбушевавшийся океан, с которым невозможно бороться, которому невозможно противостоять. Великая пустыня простирается на тысячи километров и разрастается с каждым годом. Мы видели, что может Джемаль ад-Саббах. Он может многое, но на такое он точно не способен.
– Помнится, однажды я спрашивал тебя о волшебниках, которые выходили за пределы ныне возможного, – заметил Ланс. – И ты мне солгал, сказав, что это лишь детские сказки. А теперь вдруг выясняется, что был такой Торин…
– Это не имеет отношения к нашему заданию, – решительно сказал Плачущий. – Тогда не имело и сейчас не имеет. Ты впервые услышал эту историю и тут же выдумал версию, которая тебе очень нравится, потому что ты ищешь драки с врагом заведомо сильнее тебя. И теперь тебе кажется, что ты разбираешься в том, что у нас происходит, гораздо лучше, чем мы сами. Что ты единственный зрячий в стране слепых. Но можешь ли ты быть уверен, что сейчас в тебе говорит разум, а не твоя тяга к смерти?
Ланс не нашел, что ответить. Плачущий был тверд и убедителен, а Ланс и так частенько сомневался в своих мотивах. Возможно, стремление к покою уже лишило его критичного взгляда на вещи, и он на самом деле выдает желаемое за действительное.
Интересно, был ли Торин на самом деле безумным, или же его просто не поняли? В любом случае, могущества парню явно было не занимать, раз он умудрился превратить в пустыню четверть континента, а люди, на которых пало его проклятие, до сих пор бегают по миру в виде гулей. Поединок с таким противником мог бы стать весьма захватывающим… Жаль, что Ланс не пришел в этот мир на триста лет раньше.
Последним парнем, который действительно мог представлять для него угрозу, был некий Гаррис Черный Ураган, Сметающий Всех Своих Врагов, или что-то вроде того. Точное прозвище Ланс не помнил, но за обилие в нем заглавных букв мог бы поручиться и сейчас. Гаррис был чародеем и строил империю, стремясь объединить земли под своей властью во имя процветания, мира и справедливого налогообложения.
Вот он действительно был хорош, Ланс прекрасно помнил исходящую от него силу. Но тогда, много лет и миров тому назад, Ланс не попытался убить Гарриса, а Гаррис не попытался убить Ланса. Просто однажды их пути пересеклись и они узнали о существовании друг друга, а потом каждый пошел своей дорогой, и Ланс даже не особо интересовался, чем закончилась попытка построения империи величиной с целый континент. Наверное, как обычно. Ничем хорошим[6].
Зато теперь судьба подбрасывает Лансу совсем никудышных врагов. Смеющийся, Алый Ястреб… Они были магами, но пытались противостоять ему с мечом в руках. Ему, с детства учившемуся фехтованию и отточившему свои навыки в поединках с лучшими бойцами его родного мира. Это были схватки не на жизнь, а на смерть, и Ланс не проиграл ни одной из них.
В своем родном мире Ланс был чудовищем. Он бился с героями и волшебниками, с эльфами и гномами, он убивал демонов и драконов, а орки и зомби сражались на его стороне. Он проиграл одну войну, в которой потерял всех своих друзей, потом развязал другую, которую ему удалось выиграть, но счастья это ему тоже не принесло. Бывшие соратники в одночасье стали врагами, его снова предали, он вырвался из ловушки и сбежал, отправившись в добровольное изгнание, в ссылку, из которой нет возврата.
Сначала чужие земли, потом чужие миры. И бесконечная война, и лица тех, кого приходилось убивать, лица, которые он даже не пытался запомнить.
Магия предков хранила его, спутники менялись, а верный меч был единственным его другом, но дорога не может быть бесконечной, и для всего в этой вселенной должен быть свой финал. Фродо отправляется в Серую Гавань, король Артур выходит на поле битвы под Камланном. Даже Гарри Поттер когда-нибудь умрет, хотя детям этого, конечно, и не расскажут.
Джемаль ад-Саббах, Лев Пустыни и сэр Ланселот, когда-то известный под именем лорда Кевина, девятого в своем роду. Когда они сойдутся в смертельной схватке, а Ланс даже не сомневался, что они сойдутся, кому улыбнется фортуна, на чьей стороне будет судьба?
Будет ли это конец, или их схватка станет очередным эпизодом на его и так слишком уж затянувшемся пути?
Эх, Торин, Торин… я тебя не знал, но мне тебя уже не хватает. Ты превратил часть своего мира в пустыню и принес много других бед, и я когда-то сотворил со своим миром нечто похожее. Может быть, мы даже смогли бы понять друг друга, ведь единственная разница между нами заключается в том, что ты уже умер, а я еще нет, и поэтому даже немного тебе завидую. Интересно, а там, откуда я пришел, меня сейчас тоже называют Безумным? Или уже забыли о том, что я когда-либо существовал?
Маркиз Тилсберри прервал его не слишком веселые размышления, осторожно положив руку ему на плечо.
– Прости, сэр Ланселот, – сказал он. – Я был слишком резок.
– Ерунда, – отозвался Ланс. – Возможно, ты был прав.
– Ты затронул больную тему. Память о преступлении Торина всегда будет отбрасывать тень на историю Ложи. Он бросил вызов Совету, он нарушил все правила, он нанес непоправимый вред нашему миру…
– Едва ли непоправимый, – заметил Ланс. – Мир выстоял и вы все еще живы. Солнце светит, птички поют… Не здесь, конечно, но где-то же они наверняка поют.
– Как сказал бы Ринальдо, в этом мире всегда есть место, где сейчас поют птички, – ухмыльнулся маркиз Тилсберри. – И обязательно бы добавил, что место это находится далеко отсюда и нам туда ни за что не попасть. С нашим-то везением нам всегда будут попадаться места вроде этого. Без птичек, так сказать.
– Без птичек, но с упырями, – уточнил Ланс. – В любом мире всегда найдется место, где нет птичек, но зато полным-полно упырей.
– Ты, видимо, часто попадаешь в такие места.
– Время от времени, – сказал Ланс. – Только время от времени…
И в этот момент переменился ветер.
Не дождавшись ответа, капитан Мактиг презрительно хмыкнул и повернулся к Ринальдо спиной. Никто не принимает карликов всерьез, с горечью подумал шут. Даже карликов с арбалетами в руках.
Между кораблем и берегом уже пролегла полоска воды больше десяти метров шириной, когда первые твари добрались до причала. Глядя на них, Ринальдо согласился, что капитан, видимо, все же принял правильное решение. Лучше спасти корабль, пожертвовав высадившимися на берег людьми, чем вступить в бой с этими адскими отродьями и рисковать жизнями всех членов команды. Как это ни прискорбно, теперь Ланс и Плачущий, если они все еще живы, могут полагаться только на себя.
И они должны понять, что один Ринальдо в любом случае ничего не мог бы для них сделать. Даже если бы он был человеком нормального роста.