Страница 6 из 12
Выученная беспомощность формируется в раннем возрасте, когда у ребенка нет еще ни возможности критически оценивать чужой опыт, ни что-либо противопоставить агрессии взрослого. В силу этого большинство описанных механизмов ограничения жизни оказываются вне зоны его осознавания и, следовательно, контроля. Человек не может сформировать свое отношение к ним и воспринимает их как нечто органически присущее ему.
Останавливая, ограничивая активность ребенка, родители убивают в нем поисковую активность и формируют выученную беспомощность. Предвижу в этом месте возмущение многих читателей: «А что, тогда можно все разрешать ребенку?», «Кем же он тогда вырастет при таком отношении?», «Да это и небезопасно для него».
Оставлю здесь место для ваших дискуссий, выскажу лишь свое мнение по этому вопросу. Для меня важными являются следующие правила-принципы:
• избегание крайностей;
• своевременность.
Поясню. В те периоды жизни, когда ребенок начинает самостоятельно активно исследовать мир (1–3 года), нужно по возможности его минимально в этом сдерживать, прибегая к ограничениям лишь в вопросах его безопасности. Да и невозможно в этот период в силу естественных возрастных особенностей ребенка (еще не готова его когнитивная сфера) ограничивать его, кроме как прибегая к силовым запретам и ориентируясь на страх. Думается, японская система воспитания, не запрещающая детям проявлять активность до пятилетнего возраста, также основывается на этих идеях.
Когда же у ребенка появляется возможность не только эмоционально реагировать на запреты (страх), но и понимать их суть, тогда наступает время формирования социальных границ: что можно, чего нельзя и, главное, почему. В противном случае мы формируем социально пассивного, безынициативного члена общества.
Дети, которых «выдрессировали» и приучили не показывать свои потребности, могут казаться послушными, «удобными», хорошими. Но они всего лишь отказываются от выражения своих потребностей и могут вырасти во взрослых, которые будут бояться высказать что-то, что нужно им.
Мужество быть собой
Ловушка отказа от себя
Всякий раз, когда я делал не то, что хочу, – я убивал себя. Каждый раз, когда я говорил кому-то «да», в то время как хотел сказать «нет», – я убивал себя.
Вся жизнь индивида есть не что иное, как процесс рождения самого себя. По существу, мы должны были бы полностью родиться к моменту смерти, но судьба большинства людей трагична: они умирают, так и не успев родиться.
Начну с моей любимой притчи Франца Кафки «Перед законом» (которая включена в роман «Процесс»).
«Перед законом стоит привратник. К этому привратнику подходит человек из деревни и просит разрешения войти в закон. Но привратник говорит, что сейчас он не может разрешить ему войти. Человек думает и спрашивает потом, нельзя ли ему тогда войти позже. “Что ж, это возможно, – отвечает привратник, – но только не сейчас”. Поскольку ворота, ведущие в закон, раскрыты, как всегда, и привратник отходит в сторону, человек нагибается, чтобы заглянуть через ворота вовнутрь. Когда привратник замечает это, он смеется и говорит: “Если это тебя так манит, то попробуй тогда войти туда вопреки моему запрету. Но запомни: я всемогущ. И я только самый нижний привратник. От зала к залу там дальше стоят привратники один могущественнее другого. Уже перед лицом третьего теряюсь даже я”.
Таких трудностей человек из деревни не ожидал; закон ведь должен быть доступен каждому и всегда, думает он, но когда он сейчас внимательнее разглядывает привратника в меховом пальто, его большой острый нос, его длинную, тонкую, черную татарскую бороду, он решает все же лучше подождать до тех пор, пока не получит разрешение на вход. Привратник ставит ему табуретку и указывает ему сесть в стороне от дверей.
Там он сидит дни и годы. Он делает много попыток добиться позволения войти и утомляет привратника своими просьбами. Привратник же нередко устраивает ему маленькие расспросы, спрашивает его о его родине и еще много о чем, но это все безучастные вопросы из тех, которые задают владетельные персоны, и в конце он говорит ему снова и снова, что еще не может впустить его. Человек, который много чего взял с собой в дорогу, использует все, даже самое ценное, чтобы подкупить привратника. Тот, хотя и принимает все, но говорит при этом: “Я беру только потому, чтобы ты не думал, что куда-то не успел”.
За эти долгие годы человек почти непрерывно наблюдает за привратником. Он забывает других привратников, и только этот первый кажется ему единственным препятствием на пути в закон. Он проклинает такое несчастное стечение обстоятельств, в первые годы бесцеремонно и громко, позднее, когда стареет, только лишь ворчит себе под нос. Он впадает в ребячество, и, поскольку за время многолетнего изучения привратника он рассмотрел также и блох в его меховом воротнике, он просит и блох помочь ему и переубедить привратника.
В конце концов его взор слабеет, и он не знает, действительно ли это вокруг него стало темно или это только обманывают его глаза. Однако и сейчас он не может не распознать в этой темноте сияния, негасимо льющегося из дверей закона. Только жить ему уже осталось недолго. Перед смертью опыт всей его жизни собирается в его голове в один-единственный вопрос, который он еще не задавал привратнику. Он слабо машет ему рукой, потому что больше не может выпрямить свое немеющее тело. Привратник вынужден глубоко склониться к нему, ибо разница в росте изменилась отнюдь не в пользу человека. “Что же тебе сейчас еще хочется знать? – вопрошает привратник. – Ты и впрямь ненасытен”. “Все ведь так стремятся к закону, – говорит человек, – почему же тогда за многие годы никто, кроме меня, не потребовал войти в него?”
Привратник видит, что человек уже находится при смерти, и, чтобы достичь его затухающего слуха, громко кричит ему: “Здесь никто больше не мог получить разрешения на вход, ибо этот вход был предназначен лишь для тебя одного! Сейчас я уйду и закрою его”»[2].
Экзистенциальные вызовы
Красивая глубокая притча, наполненная тоской и печалью. Тоской за непрожитую жизнь, печалью, что все так случилось. Ее герой умер в ожидании жизни, ему не хватило мужества для того, чтобы встретиться в этой жизни с собой.
Явно или подспудно эта тема звучит в жизни каждого человека, обостряясь в периоды кризисов.
«Кто я?», «Для чего я пришел в этот мир?», «Так ли я живу?», «Свою ли я проживаю жизнь?», «С теми ли я живу, с кем хочу жить?» – эти вопросы хотя бы раз в жизни встают перед каждым из нас.
Уже сама их постановка требует от человека определенного мужества, так как предполагает необходимость честной инвентаризации своей жизни и встречи с собой подлинным. Именно об этом еще один известный текст.
Старый еврей Авраам, умирая, подозвал к себе своих детей и говорит им:
– Когда я умру и предстану перед Господом, то он не спросит меня: «Авраам, почему ты не был Моисеем?» И не спросит: «Авраам, почему ты не был Даниилом?» Он спросит меня: «Авраам, почему ты не был Авраамом?»
Встреча с собой неизбежно обостряет тревогу, так как ставит человека перед выбором между Я и не-Я, Я и Другим, своей жизнью и чьим-то ее проектом или чьим-то сценарием. И всякий раз в ситуации выбора мы сталкиваемся с двумя альтернативами: спокойствие или тревога?
Спокойствие или тревога?
Выбирая в жизни привычное, знакомое, устоявшееся, мы выбираем спокойствие и стабильность. Мы выбираем знакомые пути, сохраняем уверенность в том, что завтрашний день будет похож на сегодняшний, полагаемся на других. Выбирая новое, мы выбираем тревогу, так как остаемся один на один с собой. Это как ехать в поезде, зная, что у тебя есть гарантированное место, определенный маршрут, гарантированный минимум удобств (в зависимости от класса вагона), конечный пункт. Выйдешь из поезда – и сразу откроются новые возможности, но одновременно и повысится тревога и непредсказуемость. И для того, чтобы выйти из чужого поезда, нужно мужество, мужество положиться на себя и на судьбу.
1
Вячеслав Гусев – известный врач-психотерапевт, бизнес-консультант. http://www.koob.ru/gusev_v/
2
http://lib.ru/KAFKA/zakon.txt