Страница 14 из 17
Я тоже задумывался о жизни после зоны, был уверен, что в следующий раз меня не возьмут: я буду умнее! Но уже через шесть лет меня снова посадили.
– Эти шесть лет на свободе Вы ощущали себя счастливым человеком? Ведь в то время могли себе позволить буквально всё…
– Да, преград ни в чем не было; нельзя было только выехать за рубеж. За вечер в ресторане я оставлял по сто рублей, хотя за эти деньги можно было накормить и напоить целую компанию (100 руб. – средняя месячная зарплата инженера или учителя в те годы – прим. ред.).
Тем не менее, счастливым себя не чувствовал. На личном фронте тоже никак не складывалось. Я не мог жениться, потому что с женщинами, окружавшими меня, было просто опасно вступать в сколько-нибудь серьезные отношения. Девушка, которую я любил, изменяла мне. Я не раз заставал ее с другими мужчинами. Мне, конечно, хотелось иметь семью, но я понимал, что это закончится печально.
– Выходит, что роскошь и комфорт совершенно не способствовали обретению душевного равновесия и счастья?
– Совершенно верно! Кроме того, комфорт никогда не был для меня главным, и даже стал раздражать. Пришло время, когда мне надоело зарабатывать деньги. Иностранец-дипломат, с которым я работал постоянно, был очень заинтересован в этом бизнесе. На «левые» деньги он построил себе шикарную виллу на Западе. Такая жизнь его вполне устраивала: это было его стихией! Для меня же этот мир был чуждым. Я стремился к искусству, посещал выставки, заказывал за границей музыкальные инструменты, пытался играть на саксофоне, но у меня ничего не получалось.
Москва, 1976 г.
Выйдя на свободу после второго ареста, я еще больше «подсел» на наркотики, стал смешивать их с алкоголем. Да еще и врачи «помогли», вкололи мне какое-то зелье, от которого я стал очень агрессивным. Выходил, например, на Красную площадь и грозился взорвать мавзолей; выкрикивал грязные ругательства в адрес советской власти, Брежнева и всего правительства. От этого получал своеобразный кайф.
Однажды ночью, возвращаясь из бара домой, я в очередной раз «выступил» на Красной площади. Меня культурно взяли и предложили сделать «укольчик» для успокоения. Вот после этого укола иссякли все мои жизненные силы, началась жуткая депрессия. Может, это и совпадение, но все началось именно после этого укола. Я знал, что сопротивляться психиатрам бесполезно, но таких последствий никак не ожидал. В таком состоянии я провел почти два года…
– А что же врачи? Оставили Вас после этого без внимания?
– Нет, я лечился в хорошем отделении, и мой врач всегда пыталась мне помочь. Она предлагала моей маме частных врачей; та безропотно платила деньги, но результата – никакого! В Евангелии от Марка есть история о женщине, которая 12 лет страдала кровотечением, потратила все деньги на врачей, но пришла в еще худшее состояние. То же самое происходило и со мной. Сколько денег ушло на моё лечение! Меня даже пытались лечить антидепрессантами на фоне полного голодания, но это ещё больше подорвало мое здоровье. Врачи поставили на мне крест, считая, что я уже никогда не стану нормальным. Таких хронических больных отправляли в загородную больницу, откуда возврата не было. «На вечную койку», как тогда говорили.
Я превратился в «живой труп». Меня так прямо и называли! Получил вторую степень инвалидности. Более 20 раз меня пытались вылечить в различных клиниках стационарно – всё бесполезно! Осенью 1978 года я снова мучился от депрессии в десятом отделении больницы им. Ганнушкина. И однажды услышал слова врача-психиатра Лейзеровича, от которых у меня всё похолодело внутри: «Захаров сам себя обслуживать уже не может, его пора отправлять в загородную больницу как хроника». Это звучало как приговор.
– Не могу себе представить Вас в таком обличье! Вы же вполне здоровый, мыслящий человек! Не думаю, что программа НТВ стала бы снимать передачу об умалишённом… Что же случилось с Вами, что привело к таким кардинальным переменам? Как вам удалось выбраться из этого ада?
– Я прочитал в Библии о том, как Иисус исцелял людей, и начал искать Бога.
– Подождите-ка, легко сказать: стал читать Библию! Где же Вы нашли ее в Советском Союзе, да еще в самый пик застоя?
– Мне ее продал сосед-алкоголик: ему не на что было опохмелиться. Принес и просит: купи, Юра. Запросил немало – 70 рублей. Я купил, сам не знаю почему, и в тяжелые моменты, когда особенно наваливалась депрессия, стал заглядывать в неё. Читал об исцелении безнадежных больных – и вдруг у меня появилась надежда, что Иисус может мне помочь!
Было ещё одно немаловажное обстоятельство. Моя мама давала частные уроки пения хористкам третьего хора баптистской церкви в Москве. Однажды, в отчаянии, она поведала им о своей боли – о единственном сыне, алкоголике и наркомане. Ведь я такие дебоши дома устраивал! Мама не знала покоя ни днем, ни ночью… Ученицы-хористки приняли мамину нужду близко к сердцу и предложили ей молиться обо мне. С тех пор они постоянно за меня молились.
Еще раньше, года за три до этого, я начал посещать разные церкви, но баптистскую не признавал. Там не было икон – следовательно, по моему мнению, не было атмосферы Древней Руси. Но после слов врача Лейзеровича я сказал себе: «Пойду к баптистам, буду просить Иисуса Христа исцелить меня! Это моя последняя надежда». В декабре 1978 года, перед Новым годом, меня выписали из больницы. Забегая вперед, скажу, что с тех пор я больше ни разу не обращался за помощью к психиатрам, хотя прошло уже больше четверти века.
Через пару недель после выписки я решился исполнить свои намерения насчет посещения баптистов. Тем более, что был повод: 7 января – Рождество Христово. Мама панически боялась отпускать меня без сопровождающего, зная, что всегда, когда я выходил из дома один, то возвращался пьяным, да еще и с батареей бутылок в придачу. Она была права: в тот день, выходя из дома, я привычно мечтал о том, как на обратном пути зайду в рюмочную…
Всё в этой церкви было для меня чужим. Я не увидел икон и лампад. Только текст на матовом стекле возле кафедры: «Бог есть любовь» – но я не понимал тогда подлинного смысла этого библейского изречения. Любовь для меня означала, в первую очередь, секс. Однако на меня произвело огромное впечатление пение хора, исполнившего в этот праздничный день гимн Вениамина Креймана на слова оды Гавриила Державина «Бог».
После богослужения я поймал такси и попросил отвезти меня к Большому театру. Расплатившись с таксистом, я направился к своему дому. Проходя мимо рюмочной, услышал вдруг оклик: «Борода, а ты чего в рюмочную не заходишь?» – «А чего я там потерял?» – ответил я. И тут меня осенило: ведь я НА САМОМ ДЕЛЕ прошел МИМО рюмочной! Мимо заветных ступенек, один вид которых вызывал во всем моем теле дрожь предвкушения выпивки! Куда всё это девалось? Где бешеная тяга к спиртному? Ее не было…
И ныне я подтверждаю, что Иисус Христос исцеляет сегодня так же, как и вчера – в том числе, тех людей, которые ещё ничего не знают о покаянии. Я тоже тогда не знал. Я покаялся значительно позже.
– То есть, Вы получили освобождение до своего покаяния?
– Да! А какое могло быть покаяние у человека, потерявшего рассудок? Я в первый раз пришел в церковь, мне дали сборник в руки и попросили петь гимн вместе с остальными. Я не мог даже двух нот из себя выдавить, внутри все было мертво. А вот после исцеления, после того, как Слово Божье проникло в меня и я осознал, что Христос принял смерть за меня, грешника, – тогда я и покаялся. В июле 1980 года я принял святое водное крещение на Востряковском озере.