Страница 35 из 114
Цветочки постепенно сгинули, а наряду с рыжими вкраплениями на поверхности дюн стали появляться какие-то застывшие пятна, цвета грозовой тучи. Артур попытался набрать в перчатку горстку темной породы, но мельчайшая пудра просочилась сквозь пальцы.
Борк дал команду остановиться. Все затихли, ожидая дальнейших указаний.
— Металл, — коротко бросил Семен. — Текучий металл.
— Ты встречал такое?
— Отец говорил, что видел за Уралом. Христя прав, очень опасно. Годами может лежать — и вдруг нападает, как живое.
— Но тут нет ничего живого! — Артур опустился на колени в тени жеребца. Слабо поблескивавшие пятна покрывали рыжий склон сопки, словно оспины. Одни были величиной с рублевую монетку, другие достигали размера раскрытого мужского зонтика.
— Я же сказал «как живое», — поправил Семен.
— В вашей деревне старики не упоминали ни о чем подобном, — нахмурился Артур.
Он подобрал горсть обычного песка и высыпал сверху на одну из бляшек. Несколько секунд горка оставалась неподвижной, затем в центре образовался маленький кратер, словно ворочался муравьиный лев.
Зернышки, сухие соломинки, песчинки рассыпались в стороны, обнажив нетронутую блестящую поверхность.
— Не прикасайтесь! — окрикнул Борк. — И ничего не поднимайте с земли, если хотите жить!
Выбираемая братьями дорога походила на бесконечную череду восьмерок и петель. За первой сопкой они обошли понизу вторую, зато на третью, самую высокую, начали взбираться. Логику Клауса невозможно было понять. Иногда он падал ничком и медленно перебирал конечностями, как черепаха, отыскивающая место для кладки. Потом надолго замирал, а остальные терпеливо ждали, пока братья посоветуются друг с другом и вобьют следующий колышек. И ни разу Клаус не наступал на металлические серые пятна.
Стервятники кружили в потоках прогретого воздуха.
Теперь отовсюду проступали лишь скучные, лимонно-рыжие вершины сопок. Травы почти не осталось, зато пятна металлического порошка усыпали сопки, словно оспины ветрянки. Не успело солнце подняться в зенит, как охотник объявил о большом привале. Братья почти безошибочно вывели путников к чернеющему между приземистых холмов готическому собору, точнее, к треугольной верхушке собора, сиротливо торчащей из песка. Ксендз немедленно вознегодовал и начал разоряться, что он-де раньше проходил левее и подумать не мог, что святой храм превратят в сортир. Не обращая на него внимания, пивовары отогнули мешковину, закрывавшую узкое оконце, и забрались внутрь.
Артур представил, какой толщины должен достигать слой песка, чтобы почти полностью спрятать высотное здание. Возможно, поблизости имелись и другие дома, но стены более современных построек не выстояли перед наступлением стихии. Было нечто символичное в том, что устоял именно собор. Коваль последовал за проводниками. Как он и ожидал, под верхним перекрестием балок всё внутреннее пространство собора занимал песок. Пивовары раскинули тент, чтобы спрятаться от лучей, жалящих сквозь дырявую крышу. Борк сонным голосом повторил, чтобы не отвязывали лошадей, не трогали землю, и захрапел…
Остаток дня прошел спокойно. Когда над Ползущими горами поднялся месяц, пивоваров разбудили, и отряд снова двинулся в путь. Артур уже начал думать, что нервы сыграли злую шутку и до обещанного Красного леса осталось совсем немного, когда это случилось…
На подходе к одному из особенно крутых гребней, с Ковалем поравнялся святоша. Станислав прихрамывал. Несмотря на ночную прохладу из-под полей его соломенной шляпы стекали крупные капли пота, а ноги по щиколотку вязли в песке. Предусмотрительный Борк еще на окраине города роздал всем короткие снегоступы, но ксендз отказался. В результате он засадил себе в пятку занозу и спотыкался на каждом шагу.
— Пивовары называют эти пятна металла «свинцовой язвой», — тихо сказал Станислав. — И никогда не трогают. Как ни крути, они недалеко ушли от дикарей. Корчат из себя верующих, а сами уверены, что под землей живет дух обиженного металла, который движет горы и просачивается наружу, чтобы мстить одиноким странникам…
Поляк презрительно сплюнул.
— А сам ты в это не веришь? — спросил Коваль.
— В духа? Я верю лишь в святого духа! — гордо ответил Станислав. — А что касается язвы… Я прошел тут трижды и знаю тех, кто сделал это десять раз. А эти немцы… Посмотри на них, они перебирались через горы сотни раз — и ничего с ними не случилось.
— Так там ничего нет, под песком?
— Я всего лишь пытаюсь намекнуть, чтобы ты не слишком верил их болтовне. Порой они сами придумывают страхи, чтобы набить цену для проводников. Например, я уверен, что нам ни к чему было надуваться их гадким пивом. Желтый туман грозит смертью на высоте, но уверяю тебя, у поверхности давно безопасно.
— Ты хочешь сказать, что обойдешься без них? За что ты их так не любишь? — Коваль никак не мог понять логики этого желчного человека.
— А за что мне их любить? — недобро рассмеялся Станислав. — Они что-то темнят насчет посольства. Нам доподлинно известно, что кардинал Жмыхович повел людей именно этим путем. Мы предупреждали германцев. И как они, по твоему, поступили? Как предатели. Да, с Великим посольством шли неплохие проводники из германских травников, но чего скрывать, пивовары ориентируются в здешних местах гораздо лучше.
Они жадные, хоть и притворяются овечками! Золото их не интересует; им подавай ткани, коней, гвозди, нефть! Мне точно известно, пан Кузнец, что его преосвященство не стал бы торговаться с грязным дикарем, имея столь светлую и значительную цель.
Люди Борка просто заломили неслыханную цену. И что в результате? Эти шуты в масках заявляют, что понятия не имеют, как это мимо них просочилось целое войско…
— Послушай, пан Станислав, — осторожно подбирая слова, начал Коваль. — Ты ведь признаешь, что они люди, а не чудовища, хотя и живут за песчаной стеной?
— Ну… — ожидая подвоха, косо глянул ксендз.
— В таком случае загляни в Святую книгу, — мягко посоветовал Коваль. — Ты отыщешь там место, где сказано, что все без исключения люди суть дети единого бога. И любит их бог одинаково.