Страница 35 из 73
- Почем я знаю, наверное, садовница.
- Не знала, что у нас есть садовники!
- Ну да, вся эта красота сама выросла. Всё, кроме сорняков.
- Какой ты, оказывается, ворчун! Ну ладно, я побежала, меня ванна ждет! А ты заканчивай и приходи!
- Хорошо, - буркнул Роберт, развернулся и пошел обратно в мастерскую.
Глина чавкала и липла к рукам. Он мял её с непривычным ожесточением, бездумно таращась в стену напротив. Стена, покрытая текстурной краской, походила на природный камень. По сероватому фону разбегались бежевые пятна, имитируя шероховатость горной породы. В выпуклостях, неровностях и бороздках чудились женские формы. То крутое бедро, то абрис полной груди, то очертания тела целиком, набросанные парой штрихов.
Распаляясь все больше и больше, он лепил фигуру, не похожую ни на гнома, ни на эльфа, ни на русалку. И уж меньше всего она походила на бесполого ангела.
Скорее, она напоминала древнюю богиню плодородия. Маленькая голова с пучком волос на затылке, огромная грудь, падающая на круглый живот, широкие бедра и короткие, устойчивые ноги. С тем же вниманием, какое раньше, затаив дыхание, он посвящал тонким пальцам, складкам одежды и мельчайшим перышкам на крыльях ангелов, он вытягивал соски и формировал круглые, раздутые ягодицы. Лицо он делать не стал, но, помедлив, прорезал ногтем мизинца полоску под животом, а затем, поставив свое творение на стол, направил на него свет лампы.
Фигурка походила на Бернис. На сильно раздобревшую Бернис. Он сглотнул и медленно расстегнул молнию на шортах.
- Роообеерт! – донесся из сада мелодичный голос Вилины, ударивший грозным набатом.
Лицо залило жгучей краской, он вскочил, одним ударом расплющил фигуру и смахнул глиняную горку в ведро.
- Роберт! Ты закончил? Пора собираться.
- Да закончил, закончил, - сердито заворчал он, выключая лампу и незаметно подтягивая молнию наверх.
- А что ты лепил, - она подошла сзади, обняла его за плечи и с любопытством оглядела стол.
- Ты что, следишь за мной?
Он развернулся так резко, что Вилина опешила.
- Роберт, милый, что с тобой? Откуда такая абсурдная мысль? Зачем мне за тобой следить? Ой, да ты весь красный, как пожар! Не температура ли у тебя?
Она прижала прохладную ладонь к его лбу, и он остыл.
- Да нет… не знаю, прости. Может, это аллергия из-за проклятой пчелы. Какая-то слабость в теле и муть в голове. Вот, посмотри – слепил совершенно неудачного ангела.
Он отодвинул от стены тонкую, длинную фигуру с поникшими крыльями.
- Ну что ты, совершенно замечательный ангел! На меня похож, - она расцвела открытой, детской улыбкой, - только грустный. Наверное, ты и правда меня любишь, - добавила кокетливо, - раз все твои фигурки похожи на меня. Да, Роб?
- Конечно, люблю, пойдем, мне нужно принять ванну. Я весь в пыли.
- Если ты себя неважно чувствуешь, мы останемся дома, - ласково сказала Вилина, беря его под руку.
- Да нормально я себя чувствую, - он покрутил шеей, потрогал распухшую щеку и неуверенно добавил, - вот только выглядеть я буду с этим пчелиным флюсом по-идиотски.
- Ничего, черная рубашка с ярко-красными гибискусами и бархатные джинсы отвлекут на себя внимание! С твоим ростом и статью ты затмишь всех мужчин на празднике.
Она щебетала и щебетала всю дорогу к дому и не заметила, как напрягся Роберт, проходя мимо деревца с головками райских птиц. Как стиснул руку жены и ускорил шаг.
Едва они вошли в дом, Роберт потащил Вилину на кухню, подхватил играючи, как пушинку, и посадил на стол.
- Что ты задумал? – она широко открыла глаза в напускном ужасе. – Нет, я не могу. Нет, нет. Здесь слишком светло.
Не говоря ни слова, он схватил её за руку и, сдернув со стола, увлёк в ванную.
Там, не включая света, развернул и, подтолкнув вперед, так что она упала руками на крышку унитаза, задрал подол и порвал тонкие трусики.
Он крепко сжимал её хрупкие бедра и, глядя в темноту, видел садовницу в тонких, обтягивающих леггинсах.
- Мне показалось, что ты был не со мной, - хмуро сказала Вилина. Она сполоснула для него ванну, включила воду и высыпала полную горсть ароматной, голубоватой соли.
- А с кем еще, - недоуменно пожал плечами Роберт, пробуя воду босой ступней. – Горячая!
Он вытащил ногу обратно и открутил посильнее кран.
От двери по всему дому разлилась трель звонка.
- Кого еще черт принес!
Роберт поднял с пола шорты, натянул их, скроив страдальческое лицо, и пошел открывать.
Ну, конечно – Фреттхен, собственной персоной.
- Приветствую, Роберт. Вилина, привет! Вы идете к Дэвидсонам?
- Да, идем, - недовольно отозвался хозяин дома.
- Мы уже собираемся. Сейчас Роб примет ванну, оденется и пойдем.
- А что ты такая грустная, душа моя?
Фреттхен ласково приподнял подбородок Вилины и заглянул в небесно-голубые глаза, подернутые ледком печали.
- Так что-то, нашло, - ответила она, отворачиваясь. – Проходите, Марк, я напою вас чаем, пока Роберт плещется.
- Нет, нет, я ненадолго заглянул, - Фреттхен торопливо пробежался к окну, взглянул на градусник и недоверчиво постучал по нему пальцем. – Да, без разговора нам не обойтись, но я обещал Айрин и её гостям самолично разрезать торт.
Он огорчённо развел руками.
- Я просто хотел узнать, идете вы или нет.
- Да, мы скоро будем. Чёрт, я забыл про ванну!
- Не надо чертыхаться, это не прибавляет позитива, - наставительно произнес Хорёк и направился к выходу.
Мысленно проклиная предстоящую вечеринку, Роберт побрел в ванную.
«Вот бы жить где-нибудь на необитаемом острове», - мечтательно думал он, намыливая капроновую мочалку-утенка. «Пальмы, море, мы с женой и больше никого!»