Страница 34 из 73
Глаза, уставшие созерцать однотонную глину, с удовольствием впитывали сочные краски. На зеленом фоне травы и кустарников ландшафтный дизайнер крупными мазками разбросал яркие цветы. Они росли на клумбах и альпийских горках, оплетали перголы и арки, привлекали стайки изумрудных стрекоз и разноцветных бабочек. Дорожка, петляя, между кустами и клумбами, огибала высокое растение – ствол, будто сплетённый крупной косичкой, широкие, похожие на банановые листья и странные соцветия. Словно птичьи головы росли на дереве – длинные, голубые клювы и полупрозрачные белые хохолки веером. Интересно, какой у них запах. Роберт приподнялся на цыпочки и вытянул шею. Лицо обожгло, и он вскрикнул. Пчёлы! Только тут он заметил, что медоносные насекомые с сердитым гудением кружат вокруг.
Держась за щеку, он отскочил обратно на дорожку и застыл. Из глубины сада вышла молодая женщина.
- С вами всё в порядке?
Она не доставала Роберту и до плеча, а потому смотрела снизу вверх. Смуглая кожа, глаза такие темные, что не видно зрачков, густые брови, длинные ресницы. Резко очерченный рот – темно красный, будто она только что наелась тутовника. Над губой едва заметно пробиваются усики. Иссиня-черные волосы забраны в пучок, а ко лбу прилипли крошки торфа.
Черная футболка не скрывает круглой шеи и полных рук. Под трикотажной тканью свободно выступает большая грудь, а под ней угадывается мягкий живот.
- Вы кто? – изумлённо спросил Роберт, позабыв про физические страдания.
- Я садовница, - испуганно ответила она и показала зажатый в руке инструмент, похожий на маленькие грабли.
- Гм… меня зовут Роберт, - он протянул ей ладонь.
- О, простите, мистер Роберт, у меня грязные руки…
- Не надо звать меня мистер, я просто Роберт. А как вас зовут?
- Бернис. Я услышала, как вы кричали. Подумала, вам нужна помощь.
- Да ерунда, пчела укусила, - он показал распухшую щеку.
- Да, они часто кусают, - она заулыбалась, и верхняя губа под лёгким пушком забавно вздернулась, открыв очень белые зубы.
- Если вы садовница, вы, наверное, знаете, как называется это странное дерево, – махнул он свободной рукой на цветы с голубыми клювами.
- Это белые райские птицы. А бывают еще оранжевые. Они тоже есть – вон там, - она махнула рукой с грабельками и от этого движения грудь под футболкой пришла в движение.
- Райские птички? – заулыбался Роберт, поедая её глазами. – Прямо как мы.
Работница, перехватив его взгляд, смутилась.
- Доброго вам дня, мистер, - повернулась она и так же внезапно, как появилась, исчезла за тёмно-зеленой листвой.
Роберт постоял в нерешительности, держась за щеку. Яркая. Она была таким же ярким творением природы, как тропические цветы и лёгкие бабочки. Насыщенного цвета глаза и губы, вызывающие формы – всего в ней с избытком, всего чрезмерно, и это его взволновало. На улицах Эколы он часто натыкался на работников и работниц, но все они, возможно, из-за униформы, казались на одно лицо. Эта женщина в чёрной футболке и леггинсах, обтягивающих рельефные ноги, зацепила. Он не смог просто развернуться и уйти. Стараясь не задевать твёрдых пальмовых листьев и огибая кустарники, прокрался вперед и увидел её, сидящую к нему боком. Бернис увлеченно рыхлила землю, хриплым низким голосом напевая себе под нос. Роберт жадно разглядывал изгибы её тела - сильные ягодицы, линии плавные, как у гитары... Смотрел, не отводя глаз, как колышутся под футболкой мягкие конусы грудей, и рот его наполнялся слюной.
- Роообеерт! – донесся со стороны дома голос Вилины.
Садовница обернулась на крик, а Роберт прижался спиной к шершавому стволу пальмы. Выждав пару секунд, выбрался обратно на тропинку и пошёл к дому.
- Роберт! – Вилина радостно кинулась ему навстречу, но тут же осеклась. – Что случилось? Ты сам на себя не похож. А что это у тебя на щеке?!
- Ничего не случилось, - раздраженно пожал он плечами. – Я работал в мастерской, услышал крик, всё бросил и помчался к тебе. Подумал, что-то стряслось. По дороге меня укусила пчела. Пройдёт.
- Ой, прости! Я не хотела тебе мешать. Приходили Дэвидсоны.
- Какие еще Дэвидсоны?
- Что значит – какие? Наши соседи - Айрин и Кристофер. У них сегодня маленький юбилей – три месяца со дня свадьбы! Мы приглашены!
Роберт недовольно оттопырил губу:
- Три месяца? Это что - повод для торжества? Мы тоже будем отмечать свадьбу каждый месяц?
- Ну, Роберт, ну что ты какой бука! Это же так здорово! Мы будем пить шампанское и танцевать! Я уже подобрала себе платье, туфли и жемчужную нитку на шею. Фреттхен готовит им какой-то совершенно грандиозный торт!
- Опять торт. Помешался он на этих тортах, не иначе.
- Ты просто не в настроении.
Она обняла его за плечи и осторожно поцеловала в щёку рядом со вздувшимся красным пятном.
- Болит? – Вилина участливо заглянула мужу в глаза, и он подобрел.
- Да нет, уже прошло.
- Ну, вот и замечательно. Заканчивай свою работу, потом примешь ванну, переоденешься. В ту рубашку в гибискусах. Помнишь, такие красные на чёрном фоне? Мне кажется, она тебе очень пойдет! И чёрные бархатные джинсы.
- Что это – гибискусы?
- Ой, ты невозможный сегодня! – рассмеялась она звонко. – Цветы такие! Вон, посмотри! - она ткнула куда-то за его спину. Он обернулся и увидел куст в ярко-розовых цветах с махристыми лепестками. И Бернис. Она вышла на дорожку, и, не говоря ни слова, прошмыгнула мимо, к выходу.