Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 15 из 18

— Неплохо. И давно ты это поняла?

Я вспоминаю свой последний разговор с Койн, пристальный взгляд ее бесцветных глаз, не терпящий возражений тон и внезапный холод по телу от осознания, что эта женщина не даст мне то, что я хочу. Не позволит ни выйти из Игры, ни сыграть по своим правилам. А если так — с меня хватит. Я сама отправлюсь в Капитолий и уничтожу Сноу. Это очень личное. Это только между нами. И с этим действительно пора заканчивать. Пусть смотрит мне в глаза, когда я его убью.

Джоанна довольно ухмыляется:

— Все правильно, Сойка. И я даже помогу тебе, хочешь? Груз лекарств вылетает на фронт сегодня в полночь из второго ангара. Хотела украсть для себя немного морфлинга, но, пожалуй, останусь и прикрою тебя. Убить можно кого угодно, Китнисс. Даже Президента. Даже Кориолана Сноу. Главное — не бойся пожертвовать собой.

Я собираюсь воспользоваться ее последним советом. Но сначала… Сначала надо попрощаться.

Я решительно разрываю хоровод, беру Прим за руку и увожу в сторону. Мы кружимся в быстром танце под звуки одинокой скрипки. Сестра смеется, и я вместе с ней. Я смотрю на нее, пытаясь запечатлеть в памяти все: светлые волосы, заплетенные в косу заботливой рукой мамы, добрые глаза, розовые губы с самой искренней на свете улыбкой и теплые руки, нежно обнимающие меня за плечи. Ей тринадцать. Мы почти одного роста. Она очень красивая. Отец назвал ее Примроуз в честь примулы, цветка, что цветет ранней весной, задолго до того, как сойдет снег. Будь сильной, Прим. Из тебя получится самый лучший врач. Ты справишься, я знаю. Я очень люблю тебя.

Надвинув капюшон плаща поглубже, медленно иду вдоль стены ангара, вздрагивая от каждого шороха. Но в осторожности нет никакого смысла: под трапом меня ждет Хеймитч.

— А со своим ментором прощаться необязательно, да, солнышко?

— Ты бы сразу догадался, что я задумала, — парирую его выпад, судорожно соображая, что делать. Если он поднимет тревогу, второго шанса на побег у меня не будет.

— Я и так это понял, — посмеивается мужчина. — Я слишком хорошо тебя знаю. Ты бежишь, Китнисс.

— Я иду отдавать свой долг Питу. Как ты, кажется, и хотел.

— Ты бежишь, — с нажимом повторяет Хеймитч, — ведь Койн и Плутарх задумали поженить вас.

— Откуда…?

— Не ты одна умеешь подслушивать чужие разговоры. Ты не охотник, а жертва, детка. Затравленная, готовая откусить себе лапу, только бы выбраться из западни.

Между нами повисает тяжелое молчание.

— Осуждаешь меня?

Мужчина молчит, притворившись, что крайне заинтересован процессом погрузки лекарств. Наше время на исходе. Я подхожу ближе и крепко обнимаю ментора на прощание. Тревоги не будет. Это же Хеймитч, а мы с ним очень похожи и понимаем друг друга с полуслова.

— Снова скажешь «постарайся выжить»?

— Не сегодня.

Я знаю его целую вечность, но ему все же удается меня удивить.

— Посмотри на меня внимательно, солнышко, — усмехается ментор. — Вот что бывает, когда у тебя не остается ничего, кроме собственной жизни.

========== Глава 21. Счастливая ==========

Отрицание. Мое сердце жалко трепещет при виде Гейла, стоящего у трапа планолета со скрещенными на груди руками. Я останавливаюсь на полпути и едва не выпускаю из рук коробку с лекарствами, которую схватила не глядя, просто чтобы слиться с толпой солдат, бодро перетаскивающих привезенные припасы в лагерь повстанцев.

— Что ты здесь делаешь?

Усмехнувшись, парень забирает у меня груз и говорит как ни в чем не бывало:

— Слишком тяжелый для тебя. Возьми что-нибудь поменьше и иди за мной. Я покажу, куда нести. И надень капюшон — вот-вот должен начаться ливень.

Никогда еще дождь не был так кстати. Все вокруг закутаны в непромокаемые плащи, так что наш внешний вид никому не кажется странным. И все же мы кружим по лагерю не меньше часа, явно отвлекая внимание. Хоторн приводит меня на окраину и кивком указывает на самую дальнюю палатку, судя по размерам, явно предназначенную для одного человека.

— Располагайся. Я сейчас вернусь.

Терпение заканчивается. Бросив коробку на землю, хватаю его за руку и рывком заставляю повернуться ко мне.

— Нет.

— Послушай, Китнисс…

— Гейл, если ты не понял, я пришла не для того, чтобы слушать.

Его коробка летит на асфальт вместе с моей. Оглянувшись по сторонам, он почти силой затаскивает меня в палатку.

— Что все это значит?! Тебя послала Койн?

— Я пришел сам, — тихо, с ноткой обиды отвечает Гейл. — Сбежал вслед за тобой.

Как он оказался здесь раньше меня? Как ему удалось скрыться незамеченным? А может, он врет, и его отправил сюда Хевенсби? В голове проносятся сотни вопросов, но вслух я задаю лишь один:

— Почему?

— Потому что ничего не изменилось, Кискисс. Мы снова идем на охоту, и только. Ты и я. Совсем как раньше.

Наверное, увидев Гейла на посадочной площадке, я подумала о том же, и это и было причиной моей радости, которой я изо всех сил пытаюсь не поддаваться. Не потому что не хочу. Просто не могу себе такого позволить — поверить кому бы то ни было, пусть даже этот кто-то — мой старый друг и верный напарник. Верный? Кому, мне? Или Альме Койн, как и Плутарх, некогда заверявший меня в своей безграничной преданности и вечной дружбе?

Я молчала несколько часов, но в горле отчего-то пересыхает. Парень протягивает мне флягу с водой.

— Меня уже ищут?

— Не совсем. Они, гм, делают вид, что озабочены твоей пропажей, но на самом деле Койн будто бы довольна подобным поворотом событий…

— Она довольна тем, что я наконец перестала путаться у нее под ногами.

Возможно, Президент Тринадцатого еще не поняла, что к чему. Но это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Что происходит в Дистрикте?

— Плутарх собирает команду Победителей, чтобы сделать из них так называемый Звездный Отряд, выставить их на передовую, но не пускать в открытый бой, а лишь снимать новые промо-ролики. В их задачу входит разве что кривляться перед камерами с оружием в руках, тем самым поддерживая воинский дух в повстанцах и отвлекая внимание Сноу.

— И ты пойдешь со мной в Капитолий? В настоящий бой, на улицы, полные миротворцев? У тебя есть выбор…

— Нет никакого выбора. Я с тобой, Китнисс. Был, есть и буду до конца. И еще… Там нет ни одного миротворца.

— Откуда ты знаешь?

Гейл вытаскивает из кармана небольшую металлическую коробочку, набирает какой-то код на клавиатуре, и он начинает мигать разными цветами

— Это Голо, — вполголоса объясняет парень, продолжая возиться с прибором. — Голографическая карта Капитолия. А все эти цвета — синий, красный, зеленый, видишь? — это ловушки. Что внутри, знает один Сноу. Нам известно лишь то, что все они смертельно опасны.

Я склоняюсь над картой и по очереди пытаюсь коснуться быстро мигающих огоньков. Воспоминания так свежи и болезненны, что пальцы моментально сводит судорогой.

— Это война только для нас. Для Сноу все происходящее — всего лишь Игры. Семьдесят Шестые Голодные Игры.

После Гейл преувеличенно медленно выключает карту, убирает Голо обратно в карман и долго, очень долго не решается посмотреть мне в глаза. А когда наши взгляды встречаются, я уже безоговорочно верю ему. Верю, потому что знаю ответ на мучивший меня вопрос «почему?».

— Я должен был вызваться добровольцем тогда, на Жатве. Отправиться на Игры с тобой вместо Пита. Ведь это я — твой напарник. Выдвигаемся на рассвете, Кискисс. Надо выследить и убить одного старого змея.

========== Глава 22. Малодушная ==========

Гнев. Мы быстро идем по улицам Капитолия, вздрагивая от шорохов и нервно оглядываясь на каждом шагу. Еще недавно величественный в красоте и роскоши, теперь город разрушен, а его залитые кровью останки охвачены пламенем. Слева что-то взрывается, справа полыхают пожары. Сзади доносятся крики, а впереди, на стене когда-то жилого дома, красуется изображение сойки-пересмешницы. Сноу сделал из столицы Панема Арену и отдал ее нам на растерзание. Щедрый подарок. Мне, знавшей этот город совсем другим, даже немного жаль его. Он, как и мы, не заслужил подобной участи. Но это все неважно, ведь жестокая и ненасытная публика требует зрелищ.