Страница 71 из 77
Только к концу октября Фросю неожиданно опять вызвали на допрос.
В знакомом кабинете на неё вновь смотрели пронизывающие глаза того же следователя:
— Гражданка Вайсвассер, вас не удивил тот факт, что больше месяца вас не вызывали на задушевные беседы со мной?
— Нет, не удивил, похоже, не о чем вам было со мной разговаривать, ничего нового на меня не накопали, да и копать у вас нечего и негде.
— Ну, почему вы, так думаете, что я обязательно должен копать, да и того, что на вас есть, потянет на срок, но дело не в этом, просто захотелось поговорить с такой умной и симпатичной женщиной.
— Гражданин майор, до сегодняшнего дня Вы что-то не больно со мной говорили, больше спрашивали, а точнее, требовали каких-то признаний в несовершённых мной мнимых преступлениях.
— Ну-ну, не будьте такой агрессивной, это моя работа такая, а с вами, похоже, всегда можно найти тему для разговора, вон и ленточку кокетливо вплели в волосы.
— Но не в этих условиях, а ленточку я вплела не для вас.
— А это почему же?
— Вы, мне глубоко не симпатичны.
Челюсть у следователя медленно опустилась, он явно был растерян, Фрося била словами наотмашь, его же оружием — циничной иронией.
— Гражданка Васвассер, шутки в сторону, заполним протокол и приступим к допросу.
На неё опять посыпались вопросы примерно того же содержания, что и больше месяца назад, единственное было отличие, что сейчас появились в фигурантах по её делу некоторые знакомые фамилии, похоже, дело начинало раскручиваться и не шуточно.
Страха Фрося при упоминании знакомых не испытывала, она с этими людьми в личный контакт не входила, лишь косвенное её присутствие при каких-то сделках Марка, потому что была просто любовницей при воротиле.
С этой линии она больше не сходила и ни сколько её не стеснялась.
Фрося всё отрицала, никого не помнила и никого не узнавала на фотографиях.
Только иногда говорила, что этого видела в ресторане, а того в театре, а кого-то с экрана телевизора.
Следователь краснел и бледнел от злости, но женщина вела себя раскрепощёно, будто и не было за ней никакой вины.
Перед тем, как её увели с допроса, посмотрела прямо в глаза майору и с усмешкой в голосе заметила:
— Гражданин майор, уважаемый Вячеслав Андреевич, а, что поджигателей моей дачи случайно не нашли, кто за это будет нести ответственность, я, между прочим, здесь пострадавшая сторона.
Хотя, дача была застрахована, но разве это покроет все убытки, которые я понесла от потери своей недвижимости.
У майора кровь прихлынула к лицу, губы от злости задрожали:
— Послушай ты, много на себя берёшь, я уверен, что у тебя рыльце в пуху и не в малой мере, но мне с трудом удаётся у себя удержать твою папку.
Находятся дяденьки наверху, которые давят на меня, торопят закрыть твоё дело, но я нахожу новые и новые факты против вашего спекулянтского племени и на тебя найду, помяни моё слово.
Фрося не отвела своих глаз от хищного, злого взгляда следователя и иронически усмехнулась:
— И что, от этого станешь здоровым, богатым и счастливым?
И Фрося вместе с вошедшим конвоиром вышла из кабинета.
Больше месяца ещё продолжалось следствие, но Фрося уже давно поняла, что оно зашло в тупик, кроме тех, изъятых у неё семи тысяч рублей и золотых украшений примерно на эту же сумму, на неё ничего существенного больше не было.
Следственные органы не могли доказать не законное приобретение Фросей золотых украшений, она твёрдо стояла на том, что это подарки от богатого любовника.
Кроме обнаруженной у неё крупной суммы денег, следствие могло только инкриминировать ей, косвенную вину за связь с Марком Гальперином, но трудно было доказать, что она оказывала ему содействия в незаконных махинациях.
В начале декабря Фросю последний раз вызвал к себе на допрос следователь Рощин Вячеслав Андреевич, который встретил её с не свойственным для него понурым видом:
— Гражданка Вайсвассер, вы подтверждаете факт изъятия у вас крупной суммы денег, в количестве семи тысяч?
— Так это же факт, что мне подтверждать…
— Отвечайте, пожалуйста, по существу, мы не на посиделках, а на допросе — да или нет.
— Да.
— Вы подтверждаете, что приобрели на огромную сумму драгоценности, которые были изъяты у вас во время обыска?
— Отрицаю.
— Как вы можете отрицать, когда они были изъяты у вас в присутствии понятых, в ходе обыска в вашей квартире.
— Мне уже надоело повторять, я их не приобретала, а получила в подарок от Марка Гальперина, который на протяжении почти четырёх лет был моим любовником.
— Почему это имеет для вас значение и вы постоянно уточняете, и так убедительно настаиваете на формулировке, каким образом к вам попали эти золотые вещи?
Фрося вдруг потеряла терпение, видно было не вооружённым взглядом, что майор под конец своего следствия, хотел наматать ей хоть малый срок.
— Послушайте, не уважаемый мной Вячеслав Андреевич, гражданин майор, у меня такое впечатление, что для вас всё имеет огромное значение, лишь бы подвести меня под статью и уже для вас не важно какую, ведь даже моя голубая ленточка в волосах для вас имела значение.
— Гражданка Вайсвассер, следствие законченно, я передаю ваше дело со всем собранным на вас материалом в прокуратуру.
Жаль, что не моя воля, но очень надеюсь и этого хватит, чтоб тебя проклятую спекулянтку и еврейскую подстилку, засадить за решётку, хотя бы на пяток лет.
— Гражданин легавый, ты зря так радуешься, я очень сомневаюсь, что подобное произойдёт, но смею тебя заверить, что от этого твой сын с Вятки на Яву не пересядет.
— А ты, спекулянтская сука знай, что я сообщил куда надо, что мать спортсмена готовившегося к олимпиаде в рядах сборной страны находится под следствием по серьёзному государственному делу и он уже больше, как месяц отчислен из команды.
Ну, что так побледнела, ты об этом, похоже, ещё не знала.
Губы у Фроси и правда побледнели, удар майора болезненно отозвался в материнском сердце, но она сумела взять себя в руки и выдержав паузу тихим голосом заметила:
— А будет тебе известно, я очень не любила этот его мордобой, теперь у него появится больше времени уделить внимание учёбе, чтобы быстрей пересесть с Явы на Волгу.
Глава 84
После дня Конституции, который, как известно праздновался пятого декабря, Фросю вновь вызвали на допрос.
На этот раз на месте Вячеслава Андреевича находился другой следователь.
Это был моложавый человек, примерно сорока лет, высокого роста и приятной наружности, к себе сразу же располагала приятная улыбка, над верхней губой, как и у Марка, красовались пышные усы, тёмно-русые волосы были коротко пострижены и разложены в аккуратный чётко обозначенный пробор.
На нём сидел, как влитой элегантный, чёрный костюм, белая рубашка, в тон костюму галстук с красивой застёжкой, в которой сверкал маленький бриллиантик, и уже в тон рубахе платочек в нагрудном кармане. Всё в его виде подчёркивало аккуратность и стиль.
Сердце Фроси неожиданно гулко застучало в груди, мысли забились встревоженной птицей — что-то сейчас обязательно изменится в её судьбе после встречи с этим симпатичным молодым человеком, она была убеждена, только не знала, грядущая развязка, к добру или к беде.
— Здравствуйте Ефросинья Станиславовна, присядьте, пожалуйста, я старший следователь прокуратуры Сергей Фёдорович Луговской.
В мои руки попало, переданное следователями ОБХСС ваше дело после окончания следствия.
Я не буду вас долго мучить хождением вокруг да около — внимательно изучив папку с вашим делом, обнаружил некоторые несоответствия и нестыковки, притянутые за уши факты и недоказательные моменты.
На основании выше сказанного, я хотел бы с вами побеседовать без протокола и желательно бы этим ограничиться, но многое зависит только от вашей искренности, конкретики и стремления сотрудничать со следователем прокуратуры, то есть, со мной.