Страница 5 из 108
Таковы «две природы». Кроме того, существовало понятие о рождении согласно одной и согласно другой природе, а также переход от одного к другому рождению, согласно утверждению «Человек —это смертный бог, а бог —бессмертный человек» [15] . Традиционный мир знал эти два великих полюса существования и пути, которые ведут от одного к другому. Таким образом, помимо мира во всей полноте его форм как видимых, так и скрытых, как человеческих, так и инфрачеловеческих, демонических, традиционный человек знал и «сверхмир» —ύπερκοσμία —один как «падение» другого, а другой как «освобождение» первого. Он понимал духовность как то, что выходит за пределы как жизни, так и смерти. Он знал, что внешнее существование, «жизнь» суть ничто, если она не является приближением к сверхмиру, к «больше-чем-жизни», если ее высшей целью не ставится приобщение к нему и активное освобождение от человеческих уз. Он знал, что ложна всякая власть, несправедлив и принудителен всякий закон, бессмысленно и преходяще всякое учреждение, если они не являются властью, законом и учреждением, подчиненным высшему принципу Бытия —данному свыше и устремленному к высшему миру.
Традиционный мир знал божественную царскую власть. Он знал акт перехода —инициацию (два великих пути приближения к высшему миру) —героическое действие и созерцание; посредников —обряд и верность; великую опору —традиционный закон и касту; и земной символ —империю.
Таковы основы иерархии и традиционного общества, целиком и полностью разрушенных торжествующей «антропоцентрической» цивилизацией современных людей.
ГЛАВА 2. ЦАРСКИЙ САН
Любая традиционная форма общества отличается наличием существ, которые ввиду своего врожденного или приобретенного превосходства по отношению к обычному человеческому состоянию воплощают живое и действенное присутствие высшей силы в самом сердце преходящего порядка. Согласно внутреннему смыслу слова и изначальному значению своей функции именно таков понтифик, «строитель мостов» или «дорог» —слово pons в древности означало также дорогу —между естественным и сверхъестественным. Кроме того, понтифик традиционно отождествлялся с царем (rex). «По обычаям наших предков царь одновременно был понтификом и жрецом», —сообщает Сервий, [16] а в северной традиции говорилось: «Пусть вождь станет мостом для нас». [17] Таким образом, истинные властители неизменно олицетворяли ту жизнь, которая находится «по ту сторону жизни». Благодаря самому своему присутствию или благодаря их «мостопролагающему» посредничеству, благодаря силе обрядов, обретающих действенность за счет своей силы и установлений, центром каковых они являлись, духовное влияние пронизывало своим светом весь мир людей, укореняясь в их мыслях, намерениях, действиях; создавая заслон темным силам низшей природы; упорядочивая все многообразие жизни таким образом, чтобы она могла послужить реальной основой для реализации света; обеспечивая общие условия благосостояния, «здоровья» и «удачи».
Первичной основой власти и права царей и вождей, то есть тем, что заставляло других подчиняться им, благоговеть перед ними и почитать их, в мире Традиции служило именно их трансцендентное сверхчеловеческое качество, которое было не просто фигурой речи, но могущественной и вызывающий священный трепет реальностью. Чем большим признавался онтологический ранг того, что предшествует зримому и временному и превосходит его, тем в большей степени за подобными существами признавалось высшее, естественное и абсолютное право. Чисто политическая концепция верховной власти, возникшая в более поздние времена упадка и утверждающая, что в основании власти лежат грубая сила и принуждение или такие натуралистические и преходящие качества, как ум, мудрость, ловкость, физическая храбрость и тщательная забота о коллективном благосостоянии, абсолютно чужда традиционным обществам. Напротив, эта основа всегда имела метафизический характер. Таким же образом для мира Традиции совершенно чужда идея, состоящая в том, что власть дается властителю теми, кем он управляет, а его авторитет является выражением общества и подчинен его санкции. Сам Зевс дал царям божественного происхождения «обычаи» (βέμιστε ς), где «обычай» (θέμι ς) как закон, данный свыше, совершенно отличен оттого, что потом назовут νόμος, политический закон общества. [18] Таким образом, любая мирская власть зиждилась на духовном владычестве «божественной природы, скрытой под человеческой внешностью». К примеру, согласно индоарийской традиции верховный правитель —вовсе не «простой смертный», но «великое божество в человеческом облике». [19] Египтяне видели в своем фараоне воплощение Ра или Гора. Цари Альбы и Рима олицетворяли Юпитера; ассирийские —Баала; иранские —Бога света; точно так же Тиу, [20] Один и асы были предками северогерманских правителей; греческих царей дорийско-ахейского периода называли διοτρεθέες или διογενεθέες, что указывало на их божественное происхождение. За многообразием мифических и сакральных образов неизменным принципом оставалось понимание царственности как «имманентной трансцендентности», то есть присутствующей и действующей в мире. Царь —нечеловеческое, сакральное существо —уже самим своим «бытием», своим присутствием являлся центром, вершиной. В то же время в нем заключалась сила, придающая эффективность совершаемым им обрядовым действиям, в которых видели неотъемлемую часть истинного «царствования» и сверхъестественные опоры общей жизни в рамках Традиции. [21] Поэтому царский сан признавался естественным образом. Он практически не нуждался в материальной силе. Он утверждал себя, прежде всего, через дух. «Блистателен сан бога на земле, — говорится в индоарийском тексте, — «но опаляет он слабых своим сиянием. Достоин стать царем лишь тот, у кого хватит духа на это» [22]. Властелин предстает «последователем учения тех, кто являются богами среди людей» [23] .
В Традиции царское достоинство часто олицетворялась солнечным символом. В царе видели те же «славу» и «победу», которые были свойственны солнцу и свету —символам высшей природы, —торжествующим каждое утро над мраком. «Восходит как царь на трон Гора живущих, как отец его Ра(солнце) каждый день»; «Я установил, чтобы ты восходил царем Юга и Севера на трон Гора вечно, подобно солнцу» —в таких выражениях описывает это царская египетская традиция. [24] Впрочем, с ней перекликается и иранская традиция, в которой царь почитался причастным «роду богов», «владел самим троном Митры, восходил с Солнцем» [25] и именовался particeps siderum, «Господин мира, здоровье людей, вечный человек, победитель, рождающийся с солнцем» [26] . А формула посвящения гласила: «Ты —мощь, ты —сила победы, ты бессмертный... Блистающий златом в лучах зари, восходите вы вместе, Индра и солнце». [27] В обращении к Рохите — «победоносной силе», олицетворению аспекта солнечности и божественного огня (Агни) в индоарийской традиции говорится: «Продвигаясь вперед, он (Агни) создал в этом мире царский сан. Тебе вручил он царский сан, рассеяв твоих недругов». [28] В древнеримских описаниях Бог Солнца вручает Императору державу —эмблему всемирного господства; солнечный принцип отражают выражения, используемые для обозначения незыблемости и владычества Рима: sol conservator, sol dominus romani imperii. [29] «Солнечным» было и последнее римское вероисповедание, поскольку последний представитель древней римской традиции император Юлиан возводил свою династию, свое происхождение и царское достоинство именно к солнечности, [30] как духовной силе, излучаемой «высшим миром». Этот солнечный отблеск лежал и на гибеллинских императорах —выражение deltas solis применимо и к Фридриху II Гогенштафену [31] .
[15]
Гераклит, Фрагменты, 62; Corpus Hermeticum, ΧII, 1.
[16]
См. Сервий, Комментарии к Энеиде, III, 268.
[17]
См. Мабиногион.
[18]
См. Handbuch der klassichen Altertumwissenschafi, Berlin, 1887, vol. IV, pp. 5-25.
[19]
Законы Maну, VII, 8; VII, 4-5.
[20]
Он же Тюр —прим. перев.
[21]
С другой стороны, если в Греции и Риме обнаруживалось, что царь недостоин жреческого звания, он не мог более оставаться царем.
[22]
Нumuсара, IV, 4.
[23]
Нumuсара, I, 63.
[24]
A. Moret, Le rituell du culte divin en Egypte, Paris, 1902, pp. 26-27; Du caractère religieux de la Royauté pharaonique, Paris, 1902, p. 11.
[25]
F. Cumont, Textes et Monuments figurés relatifs aux Mystères de Mithra, Bruxelles, 1894-1900, vol. П, p. 27; см. vol. I, p. 123, где отмечается, как такой символизм перешел в римский императорский символизм. Также в Халдее для царя использовался титул «солнца всех людей» (см. G. Maspero, Histoire ancie
[26]
F. Spiegel, Eranische Altertumskunde, Leipzig, 1871, vol. III, pp. 608-609.
[27]
A. Weber, Râjasûrya, cit., p. 49.
[28]
Атхарваведа, ХIII, 1,4-5.
[29]
Saglio, Dictio
[30]
Юлиан, Гимн царю Гелиосу, 131 b.
[31]
См. Е. Kantorowicz, Kaiser Friedrich II, Berlin, 1927, p. 629.