Страница 19 из 108
ГЛАВА 9. ЖИЗНЬ И СМЕРТЬ ЦИВИЛИЗАЦИЙ
Там, где Традиция в полной мере сохраняла свою силу, династическая или иная преемственность священных царей отображала ось света и вечности, победоносное присутствие высшего мира в этом, «олимпийский» компонент, преображающий демонический элемент демоса и дарующий высший смысл государству, нации и расе. Даже в низших слоях общества иерархическая связь, созданная сознательной и мужественной преданностью, являлась средством достижения сверхъестественного.
Действительно, дня тех, кто сам не мог зажечь сверхъестественный огонь, даже простой закон, облеченный авторитетом свыше, являлся точкой отсчета и опорой, выходившей за пределы человеческой индивидуальности. В реальности сокровенное, свободное и реальное посвящение всей своей жизни нормам традиции, даже при отсутствии полного понимания их внутреннего измерения для оправдания такой приверженности, было достаточным для объективного достижения высшего смысла: благодаря послушанию, преданности и действию в соответствии с традиционными принципами и ограничениями невидимая сила формировала такую жизнь и направляла ее к той же сверхъестественной оси, которая в существах, стоявших на вершине иерархии, существовала как состояние истины, осуществления и света. Так формировался стабильный и живой организм, постоянно направленный к высшему миру и освященный в силе и в действии во всех областях мышления, чувств, действий и борьбы согласно своему иерархическому уровню. В такой атмосфере жил мир Традиции. «Вся внешняя жизнь была обрядом, то есть приближением, более или менее действенным и зависящим от индивидуумов и групп, к той истине, которую внешняя жизнь не может дать сама по себе, но которая позволяет человеку осуществиться, частично или полностью, при условии праведной жизни. Эти люди жили той же жизнью, которую они вели на протяжении веков; из этого мира они сделали лестницу к освобождению. Эти люди праведно думали, действовали, любили, ненавидели и воевали друг с другом; они воздвигли уникальный храм среди огромного числа других, через который бежал поток вод. Этот храм был руслом реки, традиционной истиной, священной частицей в сердце мира» [197] .
В данных обстоятельствах оставить Традицию означало оставить истинную жизнь. Забросить обряды, исказить или нарушить законы или смешать касты означало отступить от космоса к хаосу, вновь попасть под влияние силы стихий и тотемов —ступить на «путь в ад», где смерть является реальностью и где все находится под властью случая и разложения.
Эти рассуждения применимы как к отдельным личностям, так и к народам. При любой попытке анализа истории очевидно, что цивилизации, как и люди, после рассвета и последующего развития в итоге приходят в упадок и умирают. Попытки обнаружить закон, согласно которому происходит упадок цивилизаций, уже предпринимались. Однако причину упадка нельзя свести к чисто историческим и природным факторам.
Среди прочих, пожалуй, де Гобино лучше всех демонстрирует слабые стороны большинства эмпирических оснований, представленных для объяснения упадка великих цивилизаций. Например, он показал, что цивилизации не рушились только из-за уничтожения их политической власти: «Цивилизации того же типа иногда переносят даже иностранную оккупацию и не поддаются наиболее катастрофическим событиям, хотя в другое время они просто исчезают при заурядных несчастьях». Даже качество управления в эмпирическом (то есть административном и организационном) смысле слова не оказывает большого влияния на долговечность цивилизаций. Де Гобино отмечал, что цивилизации, совсем как живые организмы, могут долгое время выживать, даже неся внутри себя разлагающие тенденции наряду с духовным единством, каковое представляла собой жизнь в одной общей Традиции; Индия и феодальная Европа, например, демонстрируют именно отсутствие и унитарной организации, и единой экономической системы или формы законодательства с одной стороны, и заметное разнообразие с неоднократно повторяющимся соперничеством —с другой. [198] Даже так называемую порчу нравов в профаническом моралистически-буржуазном смысле нельзя рассматривать в качестве причины гибели цивилизаций: она может быть самое большее следствием, но не подлинной причиной. И почти во всех случаях мы должны согласиться с Ницше, утверждавшим, что где бы ни возникала озабоченность «моралью», это является указанием на уже начавшийся упадок; mos[199] «героических веков» Вико не имеет ничего общего с ограничениями морали. Дальневосточная традиция особо подчеркивала ту идею, что мораль и законы в целом (в конформистском и социальном смыслах) возникают там, где «добродетель» и «Путь» более неизвестны: «Поэтому с утратой Дао и обретают добродетель; с утратой добродетели овладевают человечностью; с утратой человечности усваивают справедливость; с утратой справедливости вверяют себя ритуалу. Ритуальность составляет мелочь в проявлении преданности и доверия. В ней заключается начало смуты». [200] Что касается традиционных законов, то, взятые в своем священном качестве и трансцендентной завершенности, они также никоим образом не могут быть сведены к области морали в текущем смысле слова, ибо обладают нечеловеческой ценностью. Вражда между народами или состояние войны между ними сами по себе не являются причинами гибели цивилизации; наоборот, чувство неизбежной опасности, как и победы, может объединять, даже в материальном смысле, в сеть единообразной структуры и производить единство духа во внешних проявлениях, в то время как мир и благополучие могут привести к состоянию ослабленного напряжения, облегчающему действие глубинных причин возможного распада[201] .
Иногда на фоне недостаточности этих объяснений в качестве объяснения иного типа выступает расовая идея. Единство и чистота крови рассматриваются некоторыми в качестве основы жизни и силы цивилизации; следовательно, исходной причиной упадка цивилизации считается смешение крови. Но это тоже является иллюзией, которая, среди прочего, сводит идею цивилизации к натуралистическому и биологическому уровню, поскольку это именно тот уровень, на котором раса понимается в наши дни. Раса, кровь, наследственная чистота крови —это просто «материя». Цивилизация в своем подлинно традиционном смысле слова возникает только тогда, когда на эти материальные факторы оказывает влияние сверхъестественная сила высшего порядка —сила, соответствующая «понтификальной» функции, компоненту обряда и принципу духовности как основе иерархической дифференциации людей. В основе всякой традиционной цивилизации лежит «божественное» событие (у каждой великой цивилизации есть собственный миф о божественных основателях): отсюда никакой человеческий или натуралистический фактор не может отвечать за это в полной мере. Деградация и упадок цивилизации вызваны событием того же порядка, но имеющим противоположный смысл —смысл вырождения. Когда раса потеряла контакт с единственной вещью, способной наделять стабильностью, то есть с миром «бытия», и когда раса теряет то, что формирует наиболее тонкий, но при этом наиболее существенный элемент—внутреннюю расу, расу духа, по сравнению с которой раса тела и души являются лишь проявлениями и способами выражения, [202] тогда сколь угодно великим и могучим коллективным организмам, созданным этой расой, предначертано падение в мир случайности; они оказываются во власти того, что является иррациональным, переменчивым и «историческим», и что формируется «снизу» и извне.
Кровь и этническая чистота имели свою ценность и в традиционных цивилизациях; но она никогда не оправдывала применение к людям тех же критериев «чистой крови», которые главным образом характеризуют качество собак или лошадей —как в случае некоторых современных расистских идеологий. Фактор «крови» или «расы» играет определенную роль, но не потому, что он существует в «душе» (в уме или взглядах индивида), а потому, что он присутствует в глубинных силах жизни; традиции ощущают его и воздействуют на него, придавая ему форму. Кровь «записывает» следствия этих действий, но к тому же дает, согласно наследственности, материал, сформированный и очищенный таким образом, что через несколько поколений реализации, схожие с оригинальными, уже являются подготовленными и могут развиться естественно и спонтанно. Как мы увидим, традиционный мир часто практиковал наследственность каст и эндогамные законы на этом —и только на этом —основании. Но если мы обратимся к индоарийской традиции, в которой кастовая система была наиболее строгой, то увидим, что простого рождения в определенной касте, хотя оно и было необходимо, не было достаточно; качество, практически дарованное личности при рождении, должно было быть актуализировано посвящением. Мы уже упоминали, что, согласно «Законам Ману», арий ничем не выше шудры, пока он не прошел посвящение или «второе рождение». Мы также приводили связь трех особых видов божественного огня и трех иерархически высших персидских пиштр, и членство в одной из них определялось обрядом посвящения. Даже в этих примерах нельзя терять из поля зрения два присутствующих фактора и путать формирующий элемент с формируемым или обуславливающий фактор с обуславливаемым. И высшие касты, и традиционные аристократии, как и высшие цивилизации и расы (то есть обладавшие тем же статусом, что касты, прошедшие через посвящение, обладали по отношению к плебейским кастам «детей Земли») являлись таковыми не из-за фактора крови; благодаря крови они обладали чем-то, что выходит за ее пределы и имеет метабиологический характер.
[197]
G. De Giorgio, Ritormo alio spirito tradizionale. La Torre, no. 2,1930.
[198]
А. де Гобино (Essai sur l'inégalité des races, Roma, 1912, p. 24) справедливо писал: «Я не склонен искать в молодых обществах нравственное превосходство, но сомневаюсь, что стареющие, то есть приближающиеся к своему краху нации представляют взору строгого критика более благостную картину».
[199]
Обычай (лат.) —прим. перев.
[200]
Дао дэ цзин, 38.
[201]
Критику этих предполагаемых причин упадка цивилизаций см. в A. De Gobineau, Essai, cit., pp. 16-30, 37.
[202]
Полное описание идеи расы и отношений между телесной, душевной и духовной расами см. в нашей книге Sintesi di dottrina délia razza, Hoepli, Milano, 1941.