Страница 33 из 121
– Но зов Кушиэля для тебя громче всего.
– Да, – прошептала я, не в силах солгать. Сжав бриллиант в кулаке, я дернула его вниз, и шнурок развязался. – О, Элуа! Будь это мне под силу, я бы, не задумываясь, вырвалась из-под его власти! – с отвращением выдохнула я и отшвырнула подарок Мелисанды. Он тихо стукнул о каменную стену.
Жослен прищурился во мрак, нерассеянный костром.
– Федра, – увещевающе произнес он, – у нас же больше нет ничего ценного.
– И это тоже никакая не ценность, – упрямо возразила я. – Я лучше умру от голода, чем воспользуюсь подачкой предательницы.
– Правда? – Он сурово посмотрел на меня. – Разве не ты заставила меня поступиться гордостью, лишь бы остаться в живых?
Я немного помолчала, обдумывая его слова.
– Ладно, – пришлось согласиться. – Давай сюда этот проклятый камень, я его сохраню. Буду носить и помнить. Если нам придется покупать себе жизнь, мы им расплатимся. – Мой голос стал громче, зазвенев под сводами пещеры. – А если не придется, приберегу до того дня, когда представится возможность швырнуть его под ноги Мелисанде Шахризай. И тогда она получит ответ на свой вопрос, тогда она убедится, что стрела Кушиэля сильнее его крови!
Жослен молча принес бриллиантовую слезинку и завязал шнурок на моей шее. «Лучше уж он, – думала я, поднимая волосы, чтобы ему было удобнее, – чем все остальные, кто уже накидывал на меня эту петлю».
Закончив, он ласково погладил меня по спине.
– Жаль, что тебе не удалось завершить туар, – прошептал Жослен. – Знаешь, он очень красивый. Как и ты.
Я повернулась, чтобы посмотреть ему в глаза.
Он лукаво улыбнулся.
– Пусть мне и довелось сбиться со строгого пути Кассиэля, – тихо произнес он, – по крайней мере я утешаюсь тем, что утратил целомудрие в объятиях несравненной куртизанки, достойной королей.
– Ах, Жослен… – Я наклонилась, взяла его лицо в ладони и поцеловала в лоб. – Ложись. Нам предстоит дальняя дорога, а тебе нужно восстановить силы и подлечиться. Я убаюкаю тебя сказкой на ночь, если хочешь… у вас в Братстве помнят о том, как Наамах искушала Кассиэля? В Доме Кактуса часто повторяют эту историю…
Я принялась нараспев рассказывать ему легенду о наших покровителях, и Жослен уснул с улыбкой на устах, не дослушав до конца. «И хорошо, – подумала я, – ведь эта история не может похвастаться исчерпывающим завершением и слушателю приходится самому додумывать, что же случилось дальше».
Легенды о богах и ангелах довольно часто будто бы оборваны, потому что имеют продолжение уже в истинной Земле Ангелов, куда, как всем известно, ушли наши прародители. Это нам, смертным, не дано воли, чтобы отклониться от предназначения. Каждый из нас должен прожить свою жизнь и пройти свой путь.
Утром костер почти потух, оставив лишь холодный пепел и несколько еле тлеющих угольев, так что пришлось одеваться, ежась от прохлады. Ни слова не прозвучало о том, что случилось ночью. Да и что тут говорить? Романтики со мной не согласятся, но я не вижу смысла распинаться о любви, когда на кону стоит выживание. Да, предложив списать чудесное происшествие на сон, я говорила искренне. Просыпаться было крайне печально. Мы принялись спешно готовиться к отъезду.
Метель утихла, и полупрозрачные облака, пятнавшие небо, казались порожними. Снаружи в пещеру просачивался сероватый утренний свет. Я быстро погрузила на пони наши пожитки, держа меховые рукавицы в зубах и чувствуя, как замерзают пальцы. Жослен, за ночь заметно оклемавшийся, проверял конские копыта.
– Федра! – вдруг воскликнул он, когда выпустил переднюю ногу одной из лошадей. Та встревожено топнула, и по стенам разнеслось эхо.
Я проследила за указующим жестом Жослена.
На большом камне перед входом в пещеру виднелся символ Элуа. В отраженном свете восходящего солнца знак сверкал серебром. Я ошарашено глазела на него и только через какое-то время сообразила закрыть рот. Нас с Жосленом охватило восторженное воодушевление.
– Знаешь, что это значит? – задыхаясь, спросил он. – Они останавливались тут на ночлег, когда шли по землям Скальдии! Элуа, Кассиэль, Наамах… все Спутники! – Подойдя к выходу из пещеры, Жослен благоговейно возложил руки на скалу. – Они здесь были.
– Они здесь были, – эхом отозвалась я, глядя на четкие серебристые линии и вспоминая свою безмолвную молитву. «Мы спали и видели сны в священном месте», – подумала я, а вслух сказала: – Жослен, идем домой.
Нехотя оторвавшись от камня, он посмотрел на меня, кивнул и накинул на плечи волчью шкуру Белого Брата.
– Домой, – твердо сказал он и зашагал.
Я была очарована сладким сном и знаком от наших божественных прародителей, не забывших своих несовершенных потомков, в чьих жилах текла лишь тонкая струйка божественной крови. Крови, дарящей право на благословенную землю, на золотую мечту, от которой нас отделяли мили и мили снежной пустыни.
Снаружи нас ждала студеная скальдийская зима.
И дом.
Глава 54
В последующие дни поисковые отряды Селига нас так и не нагнали. Единственным врагом всю дорогу оставалась скальдийская погода, и она сумела доставить немало хлопот. На отобранных лошадях мы ехали чуть быстрее, останавливаясь лишь с приходом сумерек, чтобы разбить лагерь и провалиться в сон. Время от времени по пути попадались селения, но мы уже освоились в лесной глуши, и потому заранее успевали определить близость жилья. Мы огибали все хутора по широкой дуге и не останавливались на ночлег меньше чем в часе езды от ближайших человечьих следов. Пару раз в сумерках мы видели волков, а однажды пробудили от зимней спячки лютого медведя в его берлоге, которую по ошибке сочли пустой. Раньше мне казалось, будто мой коренастенький пони и шагом-то еле поспевает за более длинноногими лошадьми, но пока мы, взрывая снег, в ужасе мчались прочь от разъяренного хищника, верный конек неотвязно скакал позади нас, громко всхрапывая от страха. Буквально в пяди от его бабок мелькали лапы с когтями длиною с мою ладонь. Говорят, будто самыми большими из живущих на земле зверей являются воспетые в баснях бходистанские слоны, а самыми свирепыми же, по моему мнению, можно назвать скальдийских медведей. Не приведи Элуа встретиться. Слава Благословенному, зимняя стужа в кои-то веки сыграла нам на руку, потому что вскоре косолапый прекратил погоню и потрусил обратно в свое логово досыпать до весны.
После этого до Камаэльского хребта мы добрались без происшествий.
Легкого способа перебраться из скальдийских земель в Землю Ангелов не существует. На севере, где заканчивались горы, путь преграждала быстрая и полноводная река Рейн, переплыть которую невозможно, а мостов со времен Тиберийской империи сохранилось немного. Тиберийцы с их легионом инженеров и строителей могли соорудить переправу за один день, если находили поблизости достаточно густой и высокий лес. Но после распада Тиберия ангелийцы считали реку естественной границей.
Напрашивалась мысль проехать вдоль гор до прибрежных земель и умолить пропустить нас в Аззаль, поскольку не было оснований сомневаться, что там живут верные короне люди, хотя бы тот же Гислен де Сомервилль, который, как я полагала, все еще управлял Тревальоном. Но одно дело пересечь скальдийскую глушь, а совсем другое – несколько дней тащиться вдоль границы в военное время (пусть ангелийцы и не знают пока об этой войне). Нет, обстоятельства вынуждали нас штурмовать заснеженный кряж, и из практических соображений мы решили воспользоваться самым южным из Великих ущелий.
Целый день мы углублялись в тени от высоких пиков Камаэльских гор и на ночь остановились у их подножия. Снег здесь был глубже и передвигаться стало труднее. Но стремление вдохнуть воздух родной земли по другую сторону сурового хребта придавало нам сил.
Утром же наши надежды были развеяны.
Я боялась, что Селиг так просто нас не оставит, и эти страхи – увы! – оправдались. Учуяв людей, Жослен пешком отправился на разведку и вернулся в мрачном расположении духа. Он отвел меня в безопасное место, откуда открывался вид на снежную равнину перед южным ущельем. Там стояли лагерем человек сорок скальдов из племени марсов, преграждая нам путь к перевалу.