Страница 35 из 54
— Он не сообщил вам по телефону содержание записи?
Несколько секунд Пеллетт внимательно смотрел на окружного прокурора, а затем спокойно заметил:
— Мне кажется, вы действуете не совсем логично. Если вы желаете выяснить, что содержалось на том листке бумаги, то вам нужно в первую очередь спросить Скуинта Харли — ведь это он передал его Джексону. Но, как я заметил, вам захотелось немного помудровать надо мной, и еще я догадываюсь, что записки у вас, по-видимому, нет, иначе вы не стали бы расспрашивать о ней Харли или меня. Она и в самом деле пропала?
— Я не знаю, — ответил Бейкер. — У меня ее нет.
Может быть, она у вас?
— Вот это уже по-нашенски! — кивнул довольный Пеллетт. — Люблю прямые вопросы. Нет, записки у меня нет. Если бы у меня возникла веская причина солгать, то я не преминул бы это сделать, но такой причины не существует. Я не видел текста, и Дан не сообщил мне по телефону содержание записки. В его кабинете я ее не читал, видел листок как сквозь туман, в руки он мне его не давал, и записку я у него не отнимал, если хотите знать. Она что, действительно пропала?
— Ее пока не обнаружили, — ответил Бейкер уклончиво, глядя, насупившись, на Пеллетта. — Почему Джексон захотел показать листок вам? Почему он решил, что именно вы в состоянии разгадать смысл записки?
— Наверное, Джексон полагал, что записка меня заинтересует и я смогу чем-то помочь. Он знал, что частные детективы, которых нанимала моя сестра, докладывали о результатах своих поисков не только ей, но и мне. Я никогда не верил, что Скуинт Харли убил Чарли, и Дану это было известно.
— А почему вы не верили?
— Я хорошо знаю Скуинта. На протяжении многих лет он снабжал меня убитыми койотами, вилорогими оленями и другими животными. Я неплохо изучил его характер.
— Он умеет читать?
— Как? Читать? Конечно, умеет.
— Откуда вам известно?
— Я видел, как он читал. Вместе с ним много бродил по горам, добывал звериные шкуры, учил его, как их обрабатывать. Давал ему старые журналы…
— Он может читать рукописные тексты?
— Вот этого не скажу, — задумчиво проговорил Пеллетт. — Кажется, я никогда не видел его читающим что-то, написанное от руки. Но я… О, понимаю! Так вот в чем дело! Он не может передать вам содержание записки, потому что не умеет читать рукописные слова? Черт побери, вот это сюрприз!
— Так, по крайней мере, утверждает он. Значит, вы никогда не верили, что Харли убил Бранда?
— Не верил тогда, не верю и теперь.
— Вы кого-нибудь подозреваете?
— Нет. Моя сестра потратила целое состояние на частных детективов из Сан-Франциско, но и они не нашли ни малейшей зацепки.
— У вас есть хоть какие-нибудь соображения относительно того, кто убил Джексона?
— Да, есть.
— В самом деле?
— Постойте, — потряс головой Пеллетт, — вы неправильно меня поняли. Я не могу назвать этого человека. Еще вчера я высказывал свое мнение на сей счет Биллу Таттлу, а теперь, когда вы утверждаете, что записка исчезла, я еще больше убежден в справедливости своей догадки. То, что Джексона убили всего через несколько часов после того, как он получил листок от Скуинта Харли, могло быть и случайным стечением обстоятельств, но раз записку у него забрали, то это не просто совпадение. Я абсолютно уверен, что тот, кто застрелил Дана, убил и Чарли. Он же ударил меня по голове во вторник на лестнице и забрал сумочку с револьвером. Я уже сотню раз пожалел о том, что не позволил тому бродяге унести сумочку. Тогда, по крайней мере, моя племянница не оказалась бы замешанной в этом деле.
Пеллетт поджал губы и с сокрушенным видом еще больше ссутулился.
— Ваша версия порождает множество вопросов и возражений, — заметил Бейкер, не спуская глаз с Пеллетта.
— Согласен, я достаточно много размышлял обо всем. Например, почему убийце потребовался именно этот револьвер, причем он даже рискнул напасть на меня, лишь бы завладеть им? И откуда ему стало известно, что револьвер у меня? Быть может, он видел, как я отобрал сумочку у бродяги? Или он вовсе не охотился за револьвером, а обнаружил его после того, как подобрал сумочку, и решил использовать? Однако тогда возникает другой вопрос: с какой стати убийца подкарауливал меня? Он не мог ошибиться и принять меня за Джексона даже в темноте — ведь он знал, что Джексон находится у себя в кабинете. И еще: если ему до такой степени была необходима эта записка, что он даже не остановился перед убийством, то почему он не сделал то же самое значительно раньше с Харли? Возможные возражения, как видите, мне хорошо известны, но если бы они отсутствовали, то и гипотеза перестала бы быть гипотезой. Ответить на вопросы и устранить противоречия — ваша задача.
— Это нападение на вас в конторе Джексона… — Бейкер задумчиво барабанил пальцами по столу. — Есть ли у вас какие-то предположения относительно нападавшего?
— Если бы у меня… — начал в своей манере Пеллетт, но затем оборвал фразу и коротко закончил: — Никаких предположений у меня нет.
— Вдруг вы что-то слышали или мельком кого-то видели?
— Кроме удара куском породы вот сюда, — Пеллетт коснулся бинта на голове, — я ничего не заметил. Во всяком случае, и Дан, и врач в один голос утверждали, что стукнули меня куском руды.
— И вы полагаете, по голове вас ударил тот, кто убил Бранда и Джексона?
— Я в этом уверен. И также считаю, что вы продвинулись бы в своем расследовании значительно дальше, если бы не потеряли целых двое суток, посадив мою племянницу за решетку и обвинив ее в убийстве.
— Все улики указывали на нее. На столе — ее сумочка, в руке — револьвер…
— Но вы узнали о краже сумочки вчера в полдень, почти тридцать шесть часов тому назад!
— Узнали от вас, ее родного дяди. Никто тогда не мог подтвердить ваши слова, — махнул рукой окружной прокурор. — Но я должен признать: мы, к сожалению, допустив ошибку, действительно потеряли драгоценное время. Я вам весьма благодарен за вашу гипотезу, наряду с другими версиями мы будем работать и над ней. И вот в связи с одной из других версий я, пожалуй, задам вам еще вопрос. Предпочитаю спросить вас, чем кого-то другого, и надеюсь, вы оцените мою деликатность… Ни для кого в городе не секрет, что до того как Эми Саммис вышла замуж за Джексона, она… ну, проявляла интерес к Чарли Бранду, но он женился на вашей сестре. В то далекое время я сам еще ходил в школу. Примерно три года назад опять пошли разные толки. Вы их, конечно, слышали. Они касались Чарли Бранда и Эми Джексон… и, бог свидетель, ее трудно в чем-то упрекнуть, учитывая поведение Дана. Так вот, как по-вашему, есть ли в этих разговорах хоть какая-то доля правды?
— Я не знаю, — пробормотал в нерешительности Пеллетт.
— Но Чарли и ваша сестра — оба мертвы, а жизнь Эми и без того — предмет всевозможных сплетен, — напомнил Бейкер. — Им ваши откровения, Пеллетт, не повредят. Помимо вас никто не в состоянии ответить на мой вопрос. Мне не нужны досужие домыслы, только реальные факты.
— Нет, — покачал головой Пеллетт, — никакими фактами я не располагаю. И если бы они были мне известны, я постарался бы их забыть. Даже если подобные факты и существуют, вам, слава богу, не удастся их раскопать. Моя сестра мертва, но память о ней и ее дети — живы.
— Вы же хотите, чтобы убийцу Чарли и Дана поймали и наказали?
— Но мои откровения не помогут в его поимке.
— Откуда вам знать. Ваша версия может с одинаковым успехом оказаться верной или неверной. У меня нет ни намерения, ни желания…
В кабинет постучали, и, после приглашения Бейкера, вошел чиновник, который, плотно притворив дверь, доложил:
— Миссис Коулс говорит: ей назначили на девять часов, а сейчас уже половина десятого, и через минуту она уйдет.
Пеллетт поднялся.
— Мы еще продолжим наш разговор, — предупредил Бейкер, обращаясь к нему.
— Но только не о…
— Хорошо, хорошо, поговорим о других вещах.
Например, о вашей гипотезе. Приходите ко мне утром, в восемь часов, устроит?