Страница 26 из 49
Прошло почти четыре года. Здоровье Анны было хуже день ото дня, и двор жил лишь слухами об её скорой кончине. Несмотря на напряжённость отношений между великими державами и постоянно маячивший на горизонте призрак новой войны, королева почти отстранилась от государственных дел. Поручив решение судьбы Англии своим министрам - Харли и Болингброку, Анна большую часть времени проводила в постели в компании Абигайль Мэшем. Герцог Йоркский, уставший от постоянных жалоб возлюбленной, предпочитал её обществу компанию юных прелестниц. Да и королева всё реже приглашала его к себе – чувствуя близкий конец, королева всё более углублялась в молитвы и чтение Священного Писания. Не будучи пуританкой или святошей, она, тем не менее, почти не виделась с фаворитом и избегала греховных утех. Анна всё чаще вспоминала прошлое, находя в нём и добрые деяния, и грехи, и несправедливые поступки.
- Всё, что я сделала в жизни, Абигайль, - говорила она. - В Судный день будет взвешено на весах. Я грешила, но я искренне раскаиваюсь и надеюсь, что Господь простит мне.
Абигайль молча слушала свою повелительницу. Разговоры о близкой смерти навевали на неё тоску. Это было просто невыносимо – проводить долгие дни и ночи в королевской спальне, выслушивая бесконечные жалобы и рассуждения о бренности существования.
- Знаешь, Абигайль, я хочу вернуть Джона, - сказала она однажды. – Зря я послушала Харли. Это было несправедливо, и я должна исправить ошибку.
Абигайль недовольно поморщилась:
- Может быть, Вы ещё его супругу вернёте? Эту Сару, что вечно вмешивалась в Ваши разговоры, доводя всех своим громким голосом?
- Но вы же родственники? За что ты так ненавидишь её?
Абигайль молчала. В душе её зрело глухое раздражение. Против всех – постоянно ноющей Анны, против Сары, превосходящей её во всём, против дамского угодника Саунтона, и даже против Харли, всё чаще заливающего горе спиртным.
Королева вздохнула и откинулась на подушки.
- Мне очень хотелось бы вернуть Сару. Но она обижена на меня, и справедливо обижена. Я не должна была так поступать с ней.
- Но, если Вы вернёте Сару и Джона, то лишите имущества эту пиратку?
Анна задумалась. Выражение лица фаворитки явно говорило о том, что возможность насолить женщине, едва не похитившей у неё благосклонность королевы, могла примирить её даже с возвращением Джона Черчилля.
- Я не подумала об этом, - вздохнула Анна. - Но думаю, мы всё решим. Имущество, да и само герцогство, можно поделить. Да и не думаю, чтобы миссис Брэдфорд-Уоллес слишком нуждалась в деньгах.
- Я давно хотела поговорить с Вами о ней, Ваше Величество, - вкрадчивым голосом промолвила Абигайль, устремив взгляд на отёкшее, измождённое лицо королевы. - Как Вы думаете, кто правит в английском королевстве?
- Разумеется, я, Абигайль, - устало улыбнулась Анна. - Конечно, при участии правительства и парламента.
- Но кто из вас богаче – Вы или Мальборо?
Королева сделала попытку рассмеяться, но из груди её послышалось странное клокотание.
- О чём ты говоришь, дорогая? Надеюсь, ты понимаешь, в чём отличие королевы от самых богатых её подданных
- Но что за партия правит сейчас Англией?
- Ты не понимаешь, Абигайль, - возразила Анна. - Не важно, кто пользуется большим влиянием. Главное – то, что я королева и останусь ей, пока не закончится моя земная жизнь.
- А если завтра Мальборо захочет лишить Вас власти? Она сможет купить любого политика или устроить новую революцию, вытащив из грязи какого-нибудь нового Кромвеля.
Анна с недоумением глядела на фаворитку. Та, обычно тихая и незаметная, вдруг ***.
- Взгляните, Ваше Величество! Кому принадлежат почти все верфи и самые крупные судоходные компании? Она владеет тавернами, кофейнями, превратившимися в политические клубы, рыболовными промыслами, лесозаготовками, торговыми предприятиями – всем, что обеспечивает существование королевства.
- Но…, - прервала её было Анна, но Абигайль говорила с небывалым воодушевлением, и королева тотчас же умолкла.
- Если она захочет - Англия вмиг лишится всего этого. К тому же Мальборо заключила странные договоры. Её отношения с партнёрами строятся по законам «берегового братства». Говорят, подвалы её замка ломятся от несметных богатств. Помните, что было в прошлом году, во время неурожая. Люди голодали, а эта Мальборо привезла из Нового Света груз маиса и продавала его беднякам за бесценок. Сколько торговцев разорилось тогда, а она лишь нажилась, взвинтив до небес цены на ром, какао и драгоценности.
- Не преувеличивай, Абигайль, - мягко произнесла королева. - Ты просто не любишь миссис Брэдфорд-Уоллес. Вот и всё. На самом деле она добрая и отважная женщина. И она была права – Саунтон действительно оскорбил её. А маисом она спасла жизнь беднякам, и я не удивляюсь, что она подняла цены на то, что покупали в основном богачи. За всё время на её заводах не было ни одного восстания никто из её работников не бедствует.
- Вы всегда на её стороне, - недовольно буркнула Мэшэм. - А ведь этой пиратке самое место на рее. Или уж, на худой конец, в Тауэре или на виселице на городской площади. Она должна, наконец, занять то место, которого она действительно достойна.
- Ты права, Абигайль, ты во всём права, - тяжёлый вздох вырвался из груди королевы. - Арабелла действительно должна занять то место, которое она заслужила. А теперь оставь меня, пожалуйста, мне необходимо подумать.
- Что Вы хотите сказать, Ваше Величество? – тревожно взглянула фаворитка на королеву. В голосе монархини ей почудилось сомнение.
- Ничего, милая Абигайль, ничего. Я просто хотела сказать, что каждому причитается по заслугам. Так говорит Книга Книг, и я хочу воздать Мальборо так, как того требует Господь. Передай, пожалуйста, камердинеру, чтобы он пригласил ко мне министров и членов Адмиралтейского суда. Мне надо обсудить с ними один вопрос.