Власть любви

Эльхор же…мне кажется, понял, какая сила попала в его руки. Понял и ко всему подходил вдумчиво. Я не видел больше на лицах этих детей страха. Хотя уйти они так и не смогли. Все три луны они провели в Драгонарии. Мертвый мир, как называл его старик, так и не открывший детям своего имени.

Он кормил их какими-то плодами и листьями. И за все время они не видели ни птиц, ни животных. Только беззубый старик, которого они кликали дяденькой.

Откровенно говоря, я жадно запоминал все, что видел. Ничего подобного доселе мне не приходилось наблюдать. Ни странных пасов руками, ни комбинаций пальцев. Он не произносил ни одного заклинания! Лишь складывал пальцы в нужном ему порядке. И рукой это было сложно назвать. Базовые жесты, которые изучают студенты или намного сложнее в исполнении, или выглядит слишком просто. К примеру, любимое заклинание Хейли «агоран» и неправильная рука — опущенная вниз рука.

Нет, все было увлекательнее и незначительнее. Можно сказать, что выступи я в схватке с таким магом, то даже бы не придал значения его шевелящимся пальцам. Ну, почесалась фаланга мизинца, так что ж в этом?

А то, что благодаря такому простому, естественному жесту, мужчина легко выстраивал скалу. Неплохо, правда?

Владей я магией земли, мне бы пришлось вспомнить не одно и даже не два заклинания, а заодно отдать почти весь свой резерв.

Да, они обучались, и пусть я не всегда улавливал тему их беседы, откуда-то точно знал, что смогу полностью воспроизвести, что было сказано в этих видениях. Когда, наконец, смогу избавиться от этого наваждения.

День, когда дети уходили, был мрачным для всех. Старик до последнего не говорил, что должен умереть, чтобы они смогли уйти.

«В вашем мире девять наших женщин и двадцать мужчин» — на прощание сказал он им. — «Они должны были вернуться за мной и своей силой, но видимо, не могут этого. Я ждал их, но ухожу без сожалений. А теперь, бегите, пока проход открыт!»

Хелла всхлипнула и побежала первой. А вот Эльхор задержался.

«— Почему? — спросил он.

— Иначе вы не сможете вернуться. Моя земля примет меня. И они заждались. — Старик ласково посмотрел на огненный столп.

— Они?

— Мои друзья, семья.

— Они там?

— Да. А вам пора.

— Что будет с Драгонарией, когда мы уйдем? — допытывался Эльхор.

— Здесь больше никогда не будет жизни, пока Драгонария не исчезнет совсем».

Тот самый столп огня, что поразил Эльхора, принял последнего жителя Драгонарии.

Мальчик со всех ног бросился за Хеллой.

На этом воспоминания не закончились. Я видел, как дети бежали по домам, как им навстречу выбегали из домов люди. Их не было всего три дня. Время в нашем мире текло совсем иначе.

Наказание получил только Эльхор. Его выпороли плетьми, а упирающуюся Хеллу увели родители. Дети придумали легенду: пошли по ягоды и грибы, да заблудились.

Мальчик провел в горячке больше недели.

Они благоразумно ничего не рассказали родителям и жителям своего городка.

С немыслимой скоростью летело время. Взрослел Эльхор, хорошела Хелла. Я видел их первый поцелуй: робкий, целомудренный, в щечку. Видел, каким счастьем светились их глаза. Как они тайком тренировалась или просто играли со стихиями.

Им было по четырнадцать лет, когда случилось страшное.

Хелла игралась с водой, превращая ту в лед. Она придавала воде форму то стрел, то ножей.

Она просто не знала, что за ней наблюдают. Не могла знать. И когда за ее спиной кто-то вскрикнул, оборачиваясь, не задумываясь, метнула свое ледяной оружие. Стрела попала ровно в глаз женщине.

Хелла все еще не верила в то, что произошло. Она стояла и смотрела, как оседает на пол их служанка. Как выбегает Эльхор и тут же кидается к женщине. Весь заляпанный кровью несчастной.

Он взял вину на себя. Растопил стрелу, а в страшную рану вставил метательный ножик, что был на его поясе.

От виселицы его спасла Хелла. Она сказала правду родителям. Нет, сама к Эльхору, избитому и голодному, в камеру девушка не приходила. Парня освободили под давлением родителей Хеллы. Они знали правду, хотя для всех, именно Эльхор был убийцей.

Я понимал, чем руководствовался Эльхор. Он желал защитить любимую и скрыть правду о необычном даре.

Но явно оказался не готов к тому, что Хелле запретят видеться с ним. Больше трех месяцев он не видел ее. Постоянные издевательства — вот что выпало на его долю. Даже отец перестал звать его сыном. Все чаще парень оставался один на один со своими мыслями и стихией огня. Прав был старик, огонь подчинялся ему охотнее. Он словно ластился к рукам парня.

А вот Хелла… Хелла напрочь забыла о своем даре и «дяденьке». Если первые месяцы, после их разлуки Эльхор пытался пробудить в ней память и зов стихий, то позже потерял всякую надежду. А потом и вовсе пообещал ей перестать пользоваться своим даром.

Так прошло еще два года.

Хелла так и не вспомнила ни о чем. Жители городка не собирались забывать ошибки Эльхора, а потому за эти два года кузнечное дело отца захирело. Все стали обращаться к другому мастеру. Отец парня спился, а затем и умер, так и не подпустив к себе убийцу. Тот факт, что это было не специально, никого не волновал. Город разрастался. Люди становились злее, завистливей, зажиточней. В них неуловимо что-то менялось. Не во всех. Но словно добро исчезало из их глаз.

Мальчишка держался из-за Хеллы. Не уходил из города, выискивал возможности заработка. Жил впроголодь. Но его поддерживала любовь девушки.

Родители Хеллы не могли не видеть эту болезненную привязанность. Не могли не знать, что сердце парня бьется для их дочери. Впрочем, как и ее для него. И все равно не желали этой связи.

Отец Хеллы нанял парня отвезти в соседний город товар, а когда тот вернулся, узнал, что Хелла помолвлена с другим. Да и своими глазами видел любимую, гуляющую под руку с незнакомым парнем.

Это стало последней каплей. Юношеский максимализм и горечь обиды не дали ему мыслить трезво. Он не стал искать встречи с Хеллой, не желал с ней разговаривать. А принял, ка кон тогда думал единственно правильное решение — умереть.

Нет, парень не пытался убить себя с помощью холодного оружия, да и не прыгал ни откуда.

Он бежал к домику тетушки Пайи в надежде, что проход в иной мир не исчез. Что Драгонария все еще существует. А я, глядя на его бег, вдруг с ясностью осознал, что прав был Безумный Артефактор! Его теория зарождения магии единственно правильная!

Мир не исчез, но в нем больше не было ярких домов. Ничего не было, кроме черной земли и черного неба, в которое устремился столп огня. Уже не такой сильный, не такой яркий.

«— Дяденька, лишь вы остались у меня, — подходя к огню, шептал Эльхор и утирал льющиеся ручьем слезы. — Примите в вашу семью»

С разбега парень нырнул в этот «мертвый» огонь.

Я кричал от боли вместе с ним. Я знал это. Я чувствовал все то, что чувствовал он. Боль, от которой лопались сосуды. Хлестала из носа и ушей кровь. Но вопреки всему, его тело не стало прахом. Да и душа не спешила покидать крепкий остов. Агония длилась вечность.

События прошлого вставали перед моим взором, словно я листал книгу с картинками. Я не слышал голосов, но точно знал, что происходило несколько веков назад, чувствовал на собственной шкуре все, что чувствовал Эльхор. И когда я открыл глаза, уже знал истину. Какой бы неприглядной не была правда и какими бы ужасающими не были деяния моего предка, сейчас я понимал его и не осуждал.

Мне понадобилась лишь секунда, чтобы освободиться. С минуту я разглядывал людей в плащах, что пали ниц, а затем взмахнул рукой, призывая огонь. Я сжег всех: живых и мертвых. А после, чтобы пожарище не разрослось, призвал стихию воды.

— Дяденька, — позвал я, зная, что мне ответят. — Вы солгали ему. Мир, брошенный к ногам Хеллы, не мог вернуть ему ее любовь.

— Я не лгал. — Велиар возник передо мной. — Это он не понял меня.

— Подарить любимой мир. — Я хорошо помню, какую волну удивления вызвали слова наставника в душе парня. И мне известно, что он сделал, когда возвратился в свой город. — Эльхор не разменивался по мелочам.