Страница 43 из 165
Гексаграмма 20 (Гуань) – Созерцание
Когда нельзя выиграть битву, можно попробовать выиграть время
- Кушать, - прорычал великан Валуй, тыкая Юлу в нос недоваренным куском человечины, - Милон сказать нелюдь кушать.
От противного запаха парня чуть не стошнило, но, сосредоточившись на собственном ужасе, он сдержался. Сейчас нужно было вступить в вербальный контакт с дикарем на понятном ему языке. Юл, прикрыв веки, строил перед мысленным взором предложения на людоедском языке.
- Я не… Я не мочь есть… Я не мочь есть со связанный рука…
Каннибал выдохнул гортанное недоумение. Юл осмелился открыть глаза. Дымящийся буро-розовый кусок мяса издавал сладковато-тошнотворный запах.
- Кто быть я? – спросил Валуй.
Парень перевел взгляд с недоваренной человечины на массивную челюсть дикаря, а затем на котел, возле которого столпились людоеды. Они были поглощены дележом пищи, и потому вряд ли обратят внимание на приватный разговор.
- Кто быть я? – повторил вопрос Валуй.
- Ты быть Валуй.
- Кто быть ты?
- Я быть я.
- Валуй не быть ты. Вылуй не быть я. Валуй быть Валуй.
Юл вдруг осознал, чего не понимает здоровяк. Каннибалы не вели речь от первого лица. Вождь по отношению к себе использовал свое имя: «Милон», а не «я». Дикари вообще почти не употребляли местоимений.
- Я быть нелюдь, - дал пояснение парень. – Нелюдь не мочь кушать связанный рука.
- Валуй кормить нелюдь, - от слов гиганта у парня заиндевел затылок.
Юлу вдруг почудилось шевеление за валуном, он испугался, что Хона выдаст себя и затараторил:
- Валуй кушать еда. Валуй сильный. Валуй должен быть… должен быть скипер людя Думдума. Милон не уважать традиция. Милон давать еда Валуй после женщины. Милон не уважать традиция. Милон ходить с большой нож и… и… - парень зажмурился пытаясь сообразить, как может звучать на примитивном языке малая боевая лопата, - палка-широкий-нож-на-палка. Кто уважать традиция, ходить с камень, а не металл-нож. Милон не уважать традиция. Валуй уважать традиция. Валуй ходить большая дубина. Валуй скипер людя Думдума. Так хотеть бог-птица-два-голова.
Громила на мгновение замер, затем наклонившись и обдав смрадным дыханием юношу, грозно рыкнул:
- Милон нарушать традиция?
Глаза каннибала исторгали нечто запредельно звериное, давно уже забытое, а потому и совершенно непонятное простому человеку, выросшему среди мирных землепашцев и животноводов. Подмышки Юла мгновенно вспотели. От острого запаха изо рта людоеда живот передернуло спазмом.
- Да… - с трудом выдохнул парень.
Ведь этот увалень может решить, что нелюдь оскорбил вождя, а в его лице дурацкую птицу-два-голова. Вот возьмет сейчас и отгрызет нос или учинит что-нибудь вроде этого, что-нибудь неописуемо страшное…
- Валуй должен кушать еда раньше женщины? – прохрипел дикарь, забрызгав слюной щеки парня.
- Да… - выдавил из себя Юл.
- Милон не уважать традиция? Милон ходить с большой нож?
- Не уважать, - подтвердил парень, - ходить!
Великан вдруг с легкостью, точно пушинку, подхватил парня, поставил его на ноги, отчего у Юла закружилась голова, и заныло пораненное плечо.
- Нелюдь-Я хорошо говорить, - сказал Валуй, - Нелюдь-Я говорить людя Думдума! Нелюдь-Я говорить Валуй не нарушать традиция. Нелюдь-Я говорить Милон нарушать традиция!
- Я… я… - последний правнук от неожиданности замешкался, - говорить…
- Говорить! – прорычал каннибал и, нагнувшись, с легкостью разгрыз массивными челюстями веревки, которыми были связаны запястья юноши.
Гексаграмма 21 (Ши-хо) – Разгрызание
Глядя на грозу, не забывайте о солнце, которое скоро покажется из-за туч
Язык людоедов не отличался разнообразием, но парень вложил все свое красноречие, чтобы до убогих дикарей дошел смысл сказанного. В принципе, он говорил то же самое, что и Валую, но только еще более дерзко и вдохновенно. Юл очень волновался, и спина его была мокра от пота, однако лицо, жесты и голос выражали незыблемую уверенность. Младший правнук скорее интуитивно, нежели осознанно понимал, что малейшее проявление страха будет воспринято как слабость. И главное сейчас не смысл сказанного, а то, как это говорится. Впрочем, не только примитивные вырожденцы, но и жители Забытой деревни, воспринимали информацию чем угодно, но не головой.
Морды обитателей мертвого города кривились в недоумении, и парень начинал опасаться, как бы на него не набросились, но здоровяк Валуй, стоявший рядом с устрашающего размера дубиной, придавал храбрости. Наконец, когда Юл прокричал: «Милон нарушать традиция! Милон не любить бог-птица-два-голова!», рыжий вождь с диким криком метнул в парня малую боевую лопату. Но, как обычно, промахнулся. Предводитель каннибалов был подслеповат. Лопата резво просвистела около уха младшего правнука и со звоном срикошетила от валуна. Юл машинально поднял ее.